поставить закладку

 
  стороны света №3 | текущий номергостевая книга | союз и   
Лиля Панн
ВОКРУГ СОЛОМОНОВЫХ СТОЛБОВ
Редакция журнала 'Стороны света'версия для печатиИздательство Библиотека журнала 'Стороны света'

Соломоновы столбы. Фото Александра Сахарова с сайта http://sakharov.net/travel/timna.html

        Стихийное возникновение переписки в интернете, должно быть, явление сейчас повсеместное. О литературе, само собой, никто и не думает, но когда её останавливала боязнь показаться продажной (всё, мол, на продажу!) или ненужной? Литература делает, что хочет.
Лиля Панн. Рис. Анатолия Зверева
Лиля Панн.
Рисунок Анатолия Зверева

В частности, развивает почтовый жанр on-line - как документальный, так и художественный. В отличие от классического эпистолярного романа, корреспонденты не пишут друг другу, а разговаривают. Если я, по-старинке, всё ещё пишу, мой адресат Анна говорит. Кто она? Читателю предлагаемых (мною, она лишь дала согласие) фрагментов нашей реальной переписки достаточно знать, что она живет в Москве. Переписка завязалась в сентябре 2005-го (типичным образом: с отклика одного из будущих, перспективных корреспондентов на статью другого), а разгорелась лишь четыре месяца спустя после того, как я вскользь упомянула, что вернулась из поездки в Израиль. Реакция Анны была такова, что скоро я уже знала, кому смогу наконец рассказать об одном моем "плавании" протяженностью почти в четверть века.
                                                                                                        Лиля Панн


Анна - Лиле: 28 января 2006
<…> Вы замечали, что разного рода идентификации могут сделать тебя до неприличия счастливым, но сильно сужают человеческие горизонты? Еще забавнее, когда они идут вразрез с убеждениями - во где простор для консепсий.
Что такое кровная связь народа с землей, поняла только там. И не башкой, а животом - раньше оба понятия были мне пустым звуком, чем-то из чуждо-патриотическо-советско-расейского, думала, что родина - это московский асфальт, язык и любая книжка, в которой тебе уютно.
Если заткнуть голос крови - все равно, Израиль объективно радость туриста: очень разный и емкий. 4 моря (2 - уникальны), 3 великих религии, не считая экзотики (напр, храм бахаистов в Хайфе), 2 пустыни, древности иудейские, эллинские, арабские, рыцарские, горы снежные, горы зеленые, горы песчаные, выжженный юг и цветущий север, кратерное озеро в друзской деревне, подводные гроты на границе с Ливаном, война и мир - и все в двух шагах друг от друга. С юга на север ехать 4 часа, 3 раза меняя климат. За полчаса ходьбы от Нового города Иерусалима к Елеонской горе 3 раза привычно перевязываешь платок, трижды меняешь реальность, дважды - время. И никогда не тесно.
Еще я там впервые в жизни увидела удода. Водяных черепах. Особых сусликов в ущелье Эйн-Керем (про которых в Псалтири "камень, прибежище заяцем" - славянское название, а я все удивлялась раньше, что делать зайцу в камнях? То же, что мыси на древе). Как журавли танцуют весной над тамплиерским замком перед улетом на север. Как хамелеон упал в воду, а мы поймали. Дети городских дворов.
А библейская порода овец? С длинными, охотничьими ушами и некопытной походкой - когда смотришь вниз, в долину, кажется, что араб и его дворняжка выпасают на дне стадо черных терьеров.
<…> Столп Авессалома - первое, что вижу про Иерусалим мысленным глазом, - потому, возможно, что мимо идет самый частый маршрут - в магазин, на рынок, куда угодно - в Город, и обратно. Идешь с авоськой, вот столп, вот кладбище, которому пять тысяч, вон там Соломон хоронил жену, в том портике апостолы прятались, а там в трубе спрятан Кедрон, если спуститься - видно, как он там грохочет. Все родное, как могила дедушки, - так и есть. Просто Иосафатова долина имеет непосредственное отношение к вечности - нетамошней: к нашему будущему.
Мне казалось, что знаю много, что обьезжено за 13 лет все, до "запада, и севера, и моря", но в прошлом году случайно попался альбом, обычный, что-то типа "Places of interest in Israel" - из 50 обьектов знакомы едва ли 15. Страна, как и предупреждали, неисчерпаема - во всех измерениях.
Попала впервые, кажется, в 92м, навестила родных в Ашдоде (библейский Azot, с того средиземного побережья, что никогда иудейским не было - всегда филистимским, в силу чего некоторые плавают как топор, а из других получается Синдбад), но могла бы и без них - если что-то, помимо русского языка, называется родиной, то, как выяснилось, это. Выяснилось случайно, ничего такого не предполагалось. Особенно Иерусалим. Да нет, всё.

Л - А: 12 февр. 2006
Аня, за окном метель или пурга, а то и буран (на американской шкале снежных стихий: blizzard - так в новостях погоды сегодня повысили в звании snowstorm), и я наконец-то в настроении рассказать Вам обещанную историю о том, как рисунок Анатолия Зверева связал два моих посещения Соломоновых столбов - месяц назад и почти четверть века назад: в ноябре 1982-го.
Открытку со Столбами мне не Вам, догадываюсь, посылать, прицепляю только зверевский рисунок
1. (Аня, рассказ почему-то получается со сносками! - но они факультативны). На нем тоже - видите? - нет Столбов или чего-то израильского.
Анатолий Зверев. БОГОРОДИЦА
Анатолий Зверев. Богородица  

На первый взгляд, Аня. Если рисунок Вам не понравится, не огорчайтесь за меня: я не расстроюсь: рисунок наслал на меня как бы наваждение, но ничего страшного. Метель помогает мне это наваждение пригвоздить к бумаге, т.е. к тому самому, на чем сейчас пишу и на что перешел рисунок с бумаги.
Итак. В Израиле к ноябрю 1982-го я уже один раз побывала, с мужем (В. для краткости), теперь везла мать. Побыв несколько дней в Иерусалиме
2 и посмотрев на другие звезды страны, довольные и не усталые, мы с М (маму звали Марусей, Марией) отправились в Эйлат. Повезла я её на Красное море, как когда-то она меня на Черное - такой у меня был сантимент. Приехали автобусом вечером, остановились в простецком коттедже среди пальм на пляже. Удивили и помучили комары в большом количестве - видать, особенности местного бархатного сезона. А море и, главное, солнце - действительно бархатные. Следующий день был отдан долгожданным купаниям в Красном море и знаменитому Аквариуму, где надолго застряли.
До захода солнца ещё оставалось часа три, и было решено выбраться в окрестную пустыню. Ещё по пути в Эйлат, из окон автобуса, Иудейская пустыня, оказавшись в значительной части горной, приятно удивила своим неоднообразием, очертаниями холмов, скал, разноцветьем пород. Короче, камня больше, чем песка. А теперь мы были в пустыне Негев, ещё более гористой и разнообразной. (Такова же и Синайская. Только в подобных пустынях и могут вырасти иудеи - не в Сахаре).
Встал вопрос: куда податься на оставшиеся три часа? Среди купленных открыток бросались в глаза естественно Соломоновы столбы. Влекло ещё и название
3.
Автобусы уже не ходили, и какое-то время ушло на то, чтобы уговорить аскетичную М ехать 25 км в одну сторону на такси. Когда я поведала ей, что в Израиле на такси солдаты, случается, едут на фронт, она согласилась
4. Таксист, говоривший на английском, брал вполне доступную нам плату за то, чтобы отвезти в каньон Тимну, к Столбам, дать время на осмотр и - обратно в Эйлат.
Обрадовались, когда приехали, что вокруг ни души. Тогда заповедника в Тимне ещё не было, да и день был на исходе. Клонившееся к горизонту солнце прибавляло красноты этой "красной пустыне". Через несколько лет я побывала в Аризоне, Колорадо, Новой Мексике и навидалась ещё более диковинных результатов эрозии красного песчаника (такой пейзаж, не правда ли? приедается), но тогда этот храм, вытесанный из камня водой, солнцем, ветром, словом, временем, привел нас в восторг. Хотелось побыть в этих ветхих, моисеевых местах
5 столько, сколько позволяло время.
"You can walk around" - сказал шофер.
Не то чтобы я не знала, что означает "walk around" - ХОДИТЬ ВОКРУГ (да около!), ПОХОДИТЬ, ПОГУЛЯТЬ то есть, но почему-то (?) я перевела слова шофера как "вы можете ОБОЙТИ ВОКРУГ". Мысленно прикинула, что эта "могучая кучка" скал-столбов не так уж раздается вширь;  т а к о г о  не может быть много. Да вон и поворот. Обрадовавшись, я повела М вокруг Соломоновых столбов. Всегда тянет обойти вещь, а не просто ходить вокруг да около.
М шла медленно, она из тихоходов (приволакивала ногу с молодости после несчастного случая, да и возраст - 77). Настроение моё и так на высоте, повышалось с каждым шагом, ведь каждый шаг уводил нас из настоящего М, из её старости - куда-то за пределы биографии (довольно печальной). Это "куда-то" висело в воздухе. За поворотом открылся ещё поворот - круг, однако, пока не замыкался, массив оказывался пространнее, чем я прикинула. Но ведь шофёр сказал: "Вы можете обойти", не так ли?
Что, кстати, значит "can"? Нам это по силам или у нас достаточно времени? О, эта двусмысленность английских модальных глаголов - впрочем, русских тоже.
А что если ни то и ни другое, прошила меня догадка при повороте, открывшем вид на новую гряду холмов, уводивших к горизонту, как-то не предвещая скорый конец нашего мини-кругосветного путешествия. Проблема, становилось ясно, не в амбивалентности глагола "can", а в невошедшести в мою плоть и кровь (уже за 5 лет пребывания в англоязычной стране
6 ) глаголов с предлогами, не требующими дополнения. Тут я перевела фразу шофера точно, и мысль о том, что он не захочет нас ждать и мы останемся одни в пустыне на исходе дня, извергла из меня вопль: "Мама, назад! Нам давно пора назад! Я бегу к такси и вернусь к тебе". М, ни слова не говоря, круто повернулась и на редкость быстро зашагала назад. До неё тоже дошло - не моя грамматическая ошибка, а факт жизни: такого не бывает, чтобы такси подарило тебе немеренного времени.
Рванулась я как на стометровке. На повороте истошно прокричала в пространство (которое по мановению волшебной - злой уже - палочки утратило четвертое измерение: библейского времени): "Don't leave! We are coming!" и тут же побежала обратно к М. И снова вперед - с тем же зовом. Так я некотрое время челночила, и в какой-то момент начелночила себе нечто вроде миража в пустыне. Я имею в виду не такси, а свою мать. Разрумянившаяся от быстрой ходьбы, молодая и красивая, она выходила не из-за поворота, казалось мне, а из долины, уходящей к горизонту. Некий оптический эффект за счет совмещения заднего и переднего планов, да ещё усиленный её одеждой (бордовая юбка, розовато-бежевый джемпер) в тонах под цвет земли и гор вокруг. М в библейском пейзаже, нашу общую праматерь - простите, Аня, мне пафос - вот кого я увидела. То есть т а к (юнгианский анализ здесь легко вычленит архетип матери как земли, родины, Начала и Конца... что ещё?) я объясняла тогдашнюю свою эйфорию позже, а тогда меня просто охватило восхищение картиной, притушившее панику.
Наконец донёсся из-за последнего поворота мужской голос, явно иврит - значит проклятия по нашему адресу (а что ещё?). Солнце уже садилось, по-прежнему ни души. Скандала, однако, шофер не закатил, только пронзил испепеляющим взглядом, потом, слегка остыв, поднял брови выше некуда и потряс часами на запястье. Проблема времени на э т и х часах, слава Богу, имела простое решение; даже привыкшая к малым числам М мгновенно нашла его.
Излишне говорить, Аня, что память хранила мой мираж и что значение глагола "walk around" с тех пор я не только знаю твердо, но и нежно люблю, как и все глагольные формы с "around", если только можно говорить о любви к глаголам, а то и к предлогам. Можно. Скажи шофер "You can walk about" - тот же смысл - не видать мне миражу!...
Мы с В. любим путешествовать по миру (ради чего, в значительной степени, и уехали из России, хочу сказать, из СССР в 1976-м), а тут ещё и Россия открылась для нас - словом, конкурентов у Израиля хватало. Но по прошествии более двух десятков лет конкуренция всё определеннее стала складываться опять в пользу Израиля (нашей первой заграничной поездкой из Америки в 1980-м был именно Израиль; однако тогда - в июле - о пустынях мы и помыслить не хотели).
Каплей, переполнившей чашу, оказалось внезапное резкое обострение всегда тлевшего во мне желания снова оказаться у Соломоновых столбов, найти то место, где мать (умерла она десять лет назад) шла на меня из "библейских времен".
Боюсь, что эта "капля", Аня, покажется Вам высосанной из пальца. Судите сама. Как-то прошлой осенью я была на поэтическом вечере в Нью-Йорке. Присоединились к русской столь же неприкаянная польская и украинская поэзии. Когда читала дотоле неизвестная мне польская поэтесса Анна Фрайлих, я в очередной раз удивлялась, что не только нельзя схватить содержание её поэмы на языке, столь близком русскому, но и отдельные фразы не угадываются. (Я, кстати, по отцу полька, но языка совсем не знаю.) Короче, идет поток родственно-чужой речи, как вдруг чисто по-русски, без всякого акцента звучит фраза, певуче так - "мама читала" - и снова неразличимый гул. Затем выходит поэт Василь Махно с переводом этой вещи на свой украинский, и я снова начинаю надеяться, что пойму хоть что-то: украинский, по моим представлениям, ближе польского к русскому. Странно, но опять ни одной различимой фразы, опять непрозрачный поток и - снова чистый, грустно-певучий аккорд: "мама читала".
Пустяк, не правда ли? - если бы у меня уже много лет не висел в спальне этот самый аккорд "мама читала", только взятый не словами, а рисунком Анатолия Зверева. Женщину с младенцем, читающую книгу, я вижу каждый день. В увеличенной копии. Зверев, как правило, названий своим картинам и рисункам не давал, но я этот рисунок осмелилась назвать "Богородицей", когда опубликовала его пятнадцать лет назад в своей статье о Звереве в "Новом русском слове". Младенец-старичок, очень мудрый на вид, наводил на мысль о соответствующей традиции в христианской живописи. Интересно, есть ли в мировом изобразительном искусстве изображение читающей Марии с Иисусом? Мне не припоминается, но я совсем не знаток.
Повторю, рисунок обладает надо мной магической силой. И сюжет (читающая Мария, дочь народа Книги - неужели Зверев смотрел в корень?!) меня трогает, и как пронзителен каждый миллиметр линии. Ну, о линии, Аня, писать нелепо. А после прозвучавших - из неразличимого гула поэзии - слов "мама читала", совсем разбередил меня этот рисунок. Что это - кризис среднего возраста? Так у меня не средний. Уже. Стало быть, не кризис.
Если на рисунке Мария и младенец Иисус, то книга, скорее всего, Ветхий Завет (не Новый же!) - как говорят евреи, Книга. Если просто "штатские" мать и дитя (какие они безошибочно русские, какие сирые...), то всё равно - Книга. Библию или нет, мама читала только Книгу, поскольку всё, что она ни делает, для ребенка в детстве единственное, с большой буквы
7 . Так или иначе, зверевский рисунок силою тяги к нему - пока ещё не до конца понятой - присоединился к внутренним психосилам, направлявшим меня в страну Книги, где у Соломоновых столбов в ноябре 1982-го я ощутила животом, а не головой связь матери с землей и временем. Теперь, почти четверть века спустя, эту связь мне надо было почему-то укрепить ещё через одно звено - Книгу. Опять же, т а к понимаю себя сейчас через свой доморощенный психоанализ, а перед Новым годом просто думала: сколько времени можно откладывать поездку в Израиль? Пора, хорошее время - зима, справим мой день рождения - в старый новый год - у Соломоновых столбов. Это уже предложил В., от которого я скрыла свою "каплю" как слишком малую, то есть как смутное душевное трепыхание. В. было достаточно одной лишь идеи поехать в Израиль зимой с тем, чтобы походить по горной пустыне, да и Соломоновы столбы посетить - и обойти-таки, чорт побери! Зная, что там мне с М было как-то по-особенному, он и предложил справить там мой день рождения (логично).
Справили. Всё получилось, попали к Столбам в нужный день, нашла я то место, где увидела "мираж".
Не обошли мы, правда, Соломоновы столбы. Оказались они не отдельной горой, а частью - фасадом - пространного горного массива Тимна. Есть (о чем мы узнали уже из путеводителя, прочитанного, как это нередко с нами случается, уже по завершении путешествия) длинная тропа, ведущая (часа три) от ворот заповедника через пустыню на вершину Тимны, откуда открывается вид на весь каньон и откуда можно спуститься к Столбам. В следующий старый новый год... Непременно.
Как Вы думаете, Аня, почему все-таки Столбы названы Соломоновым именем? Мне по-разному отвечали местные, ответ в общем "многогранный". Вы знаете, конечно, что через порт, основанный Соломоном в районе Эйлата, египтяне вывозили добытую в Тимне медь. С другой стороны, как не дать имя основателя Первого Храма горе, напоминающей величественный, красивый храм? Можно ещё вспомнить красивую внешность автора "Песни песней", да и красоту самой "Песни". Кажется, достаточно аргументов, но у меня есть свой собственный - Екклезиаст.
Кто создал Соломоновы столбы? Вода, солнце, ветер и время (несколько десятков миллионов лет, если верить геологам). А творческий и трудовой процесс описал, хотя задачи такой и не ставил перед собой, царь Соломон - в начале книги Екклезиаста. "Идет ветер к югу, и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои".. . Ну и дальше по тексту. Не этот ли текст читает М на рисунке Зверева?

А - Л: 16 февр. 2006
СПАСИБО. Вот это подарок. На Сретенье. Нет слов.

А - Л, в тот же день:
Лиля. <…> Основатель Храма все-таки папа Соломона. Сын - закончил. Не факт, что он автор Екклезиаста - но точно автор (идеи) столбов - как части защитных укреплений (строил параллельно с основанием порта Эйлат). Там же были его копи - на месте египетских медных.
"тогда заповедника в Тимне еще не было" - мой общий стаж пребывания в Израиле, кажется, больше Вашего, хотя начался позже. Но я еще помню Мертвое море, не застроенное гостиницами, Иосафатову долину без мраморных лестниц. Каждый год земля меняется, как будто живет быстрее всех. Или очень быстро растет, как обетовано - как гомерический виноград, принесенный разведчиками Иисусу Навину (помните логотип на советских винных бутылках? В детстве. Вот интересно, кто это придумал?).
"эрозия красного песчаника" - не, в Америке красная земля Тары8, это совершенно другое…
"пейзаж этот, не правда ли?, приедается" - американский? возможно. Первый раз увидев Негев (Иудейскую к этому моменту знала хорошо) поняла: а) что такое Пустыня; б) что она совершенно разноцветная; в) что и архитектуру придумали не люди; г) что это моя стихия (я не в восторге от теорий Гумилева-младшего, но одна его мысль мне очень близка - принадлежность к тому или иному этносу может определяться пристрастием к определенному типу ландшафта и плодам земли). Это дико, невозможно, несообразно ни с чем - но мое. ( Вы спрашиваете, чего это нам зима не мила)...
Если уж об архетипе матери как земли и прочем юнгианском: у Соломоновых столпов остатки храма Хатор - покровительницы рудников. Она же - богиня материнства (а также неба, любви, веселья). Уцелевший (более поздний) ее храм - в Нубии. Песок в Тимне, как было сказано, нубийский - название породы.
(Если продолжать в том же духе, можно написать парочку "кодов да Винчи" или "маятников Фуко")...
"мы любим путешествовать по миру" тоже. Оказавшись в Иерусалиме, довольно быстро понятно, где цель всех вообще путешествий. Регулярно уговариваем себя на другие, и бываем довольны, но конкуренция невозможна. В принципе.
Некоторые "капли" точат камни.
Мама моего папы польского происхождения.
Изображение читающей Богоматери - на Калужской иконе. Но без Младенца. (На некоторых из одигитрий - Она держит Младенца, а Он - книгу/свиток.) Других навскидку не знаю. Буду искать.
Вообще с книгой Она бывает на иконографии Благовещения, в момент появления архангела. А после рождения…Мб, держать Его и читать Книгу - некоторая тавтология?

А - Л: 17 февр.2006
Лиля, я идиот. А Вы правы: с Младенцем и Книгой Она - есть. На Лесненской иконе.
Как я могла забыть, я же видела ее живьем. Она сейчас в Лесненском монастыре в Нормандии, в деревне Антрепани. Тоже одно из очень любимых мест на свете (как почти вся Франция за вычетом Парижа). Уютное, живое, сидровое, сметанное, с заповедным прудом, холмами и белоснежным замком Львиного Сердца над изгибом Сены -собственно, поблизости он свое львиное сердце и велел похоронить - любимые места. Хотя чаще всего туда все ездят из-за Моне.
Икона, конечно, поздняя, 17 век, из тех, что испытали западное влияние. И кажется, единственная такая. На других Богоматерь, если держит книгу/свиток - то без Сына, т.е, по-моему, - либо до Его рождения, либо после Его Вознесения.

Л - А, в тот же день:
"Приедается всё, лишь тебе не дано примелькаться" - вот, оказывается, Аня, Ваше море - Пустыня.
Да, приедалась сравнительно быстро красота американских горных каньонов из самых знаменитых. Вернее, причудливость красных скал при таком изобилии уже не удивляла, хотелось к концу прогулок выбраться из красного цвета на зеленый (мне, а В. был неутомим). С другой стороны, Great Canyon за три-четыре дня так и не приелся (при том, что спустились и поднялись пешим ходом). Израильские пустыни тоже, за неделю - после Эйлата мы с В. провели несколько дней на Мертвом море, купались, но больше ходили по холмам (да ещё и Масада, на которую В. поднялся пешком).
Не знаю, к какому этносу меня можно отнести по гумилевской мерке: я люблю абсолютно любой пейзаж и ландшафт, даже болота.
О рисунке Зверева на автобиографическом уровне: это, конечно, его воспоминание о детстве, потому дитя и взрослое - это он вспоминающий. Меня всегда удивляла в рисунке книжка: если в женщине можно узнать его мать, конкретного человека (её, старушку, я один раз видела; со Зверевым была знакома в течение последнего своего года жизни в Москве, он жил у нас какое-то время), да и тип ("мать - рабочая, отец - инвалид гражданской войны", согласно зверевской автобиографии), то книга была, казалось, чуждым элементом в его мире. Не помню, чтоб он читал, когда жил у нас (иногда писал безумные стихи: стучал на машинке ради забавы, казалось). Но может быть в детстве он как раз любил читать? Потому и нарисовал нечто ушедшее? Конечно.
А мое "библейское" прочтение его рисунка, признаюсь теперь уже в чем-то темном, обязано и тому, что А.З. несколько раз с гордостью не совсем по делу произнес: "Я - русский!". Всё хорошо, никаких возражений, Анатолий Тимофеевич, но мне угодно в твоем рисунке видеть еврейку с Книгой, без коей - Книги - не было б твоей бесподобной живописи...

А - Л: 20 февр. 2006
Гордиться национальностью смешно, как цветом глаз или красотой: не твоя вина, не твоя заслуга; а если, скажем, сдерут кожу - то ни цвета, ни глаз, ни рас. Но если исходить из расхожего "русский - единственное прилагательное" - то вполне можно было Звереву и гордиться. Быть русским - вроде как национальности не иметь, а иметь Великий Могучий, и какую-то, фиг ее знает, то ли совесть, то ли загадочную душу, то ли способность, то ли обязанность всех, у кого национальность, - понимать, воспринимать, впитывать и несколько перед ними стыдиться, что ли, как такому большому-ражему перед маленьким-тщедушным. Я о здоровом изводе комплекса, есть нездоровые, типа "бей тщедушных". Кажется, это то же, что быть римлянином. Или британцем (править морями - бремя белого человека). Или просто быть не этносом, а суперэтносом, народом, а не нацией. Вообще я, помню, всегда завидовала тем, у кого национальность ("Она знала, что у других девочек что-то такое есть"), все хотела понять, как это, что при этом чувствуешь. Когда со мной Случилось9 - поняла, что это отчасти сродни потере невинности: еще одно отверстие, знакомящее с миром. Новые земли, новое счастье, и тд, но -связывает, как все плотское, как любое identity. Зачем еще одна привязка к миру, если наша цель - отвяз? В этом смысле быть русским было свободнее (меня всегда поражают "русские националисты" - рушники-кокошники, "наш великий народ" и пр. - видимо, не способна признать за русскими национальные чувства, только наднациональные).
Ландшафты тоже люблю разные. Но с пустыней было отдельно - видишь и понимаешь: не самое милое и комфортное место на свете, но оно - твое, как ничего и никогда раньше. Это всего Израиля касается, но пустыня - квинтэссенция. Причем именно Негев. Ничего общего это не имеет ни с образованием, ни с вероисповеданием
10 , ни с умом, ни с сердцем. Это кровь. Она, оказывается, сильная вещь, даже не в самых товарных количествах11 . (Тут призадумаешься об иудейском к ней отношении).
Разлуки долгой c Израилем не выдерживаю.

А - Л: 3 мая 2006
Лиля, только что добралась до компьютера - вчера ночью вернулась из Св.Земли.
Сразу прошу у Вас прощения за тупость - в голове еще солнце, камни, Благодатный огонь, купол мечети Камня, новорожденные козлята (принимала), их мама (училась доить), сыр из ее молока (училась делать), разве не пахала, так ведь не графья.
Еще впервые видела собак породы салюки (возможно, древнейшей из прирученных человеком, с ними еще в Шумере охотились). От них произошли борзые, грейхаунды (не автобусы) и животы спортивных автомобилей. Мастью похожи на перепелок, тонкие и очень длинноногие. Умеют не писать 5 дней, потом аккуратно выкапывают ямку, наполняют ее совершенно оранжевой мочой и пьют, если в пустыне больше нечего. Очень деликатные, но вполне собаки, без этого левреточного маньеризма.
И племенных арабских коней видела впервые - совсем не такие тонкие, как ахалтекинцы или орловские, весьма упитанные, а лицо совсем другое: какие-то курносые и очень глазастые, рождаются похожими на негров: с кудрявой гривой. Вздорные, как все арабы. У них как раз были дети, и у прочих овец, коз и собак тоже - и всех давали трогать руками, просто праздник. Дело было у одной американки в кибуце - и кибуц увидала впервые в жизни, с кем же еще туда попадешь, как не с монахами?
Про то, как там все цветет и пахнет - не буду, не под силу.
Американка заведует фермой, она в 15 лет впервые попала на историч. родину - и началось. Ей свою мечту - жить на своей земле и среди животных - не сразу, но удалось осуществить. Видя мой восторг, звала к себе работать: "I'll be glad to share my dream". К вопросу об английском - на нем все часто так рационально, ясно и просто, а мечты себе реализуются и делятся пополам. Западное сознание. У них слово - и дело, у нас слово часто вместо дела.
И всё же... при том, что я  люблю даже жуть и пошлость тамошней цивилизации - скажем, какую-нибудь газету «Вести» - и знаю, что МОГЛА БЫ там жить (в отличие, от, скажем, Скандинавии) – я бы этого не советовала никому. Кроме тех, кто готов к мученичеству.

__________________   
нажмите на номер примечания, чтобы вернуться к тексту

1 Рисунок я увидела в монографии по советскому нон-конформистскому искусству, попавшейся мне в библиотеке Стэнфордского ун-та много лет назад. Я тут же сняла ксерокс, причем, копия получилась не идеальная: машина там была посредственная. Тогда я не знала, что привяжусь к рисунку, и данных о книге не выписала. Когда через несколько лет я снова оказалась в тех краях, попыталась найти книгу с тем, чтобы узнать, кому принадлежит рисунок и, может быть, разыскать оригинал. Но книгу не нашла. Потом искала её в разных библиотеках, но тщетно.

2 В январе 2006-го остановились с В. в той же гостинице у арабов-христиан в Старом городе, что и 24 года назад с М. Я не помнила гостиницу, мы шли, пока не показалось подходяще. Внутри были статуи крестоносцев, и я тут же узнала. И комната оказалась той же самой, уже совсем случайно.

3 Имя Соломон не меньше, чем с царем, мы с М ассоциировали с соседом по нашей коммуналке в московском Кривоколенном переулке. Соломон, тихий холостяк, живший в крохотной комнате вдвоем с сестрой, был влюблен в М. Не потому ли не заметил её беременности чуть ли не вплоть до моего рождения? Когда он пригласил в театр М на девятом месяце, она указала на свое положение. "Совсем незаметно" - ответил он, и они пошли во МХАТ. М, мать-одиночка, иногда жалела, что не пошла за него замуж. Я очень удивилась, когда М сказала мне после его незаметной (мне) смерти, что он был красивый. Теперь, вызывая в памяти его непроницаемое лицо с правильными чертами и глубокими светлыми глазами, я соглашаюсь.

4 Информация от одной римлянки-американки, "радикальной феминистки", как она определила себя после того, как подобрала нас с В. осенью 1976-го на улице Рима и приютила на полгода. Как-то она сказала со сдавленным смешком, что в своем суровом отношении к мужчинам делает исключение для израильтян: рвет ей душу, что им приходится иногда схватить такси, чтобы поспеть на фронт.

5 Каньоном Тимны евреи во времена Исхода прошли из Синайской пустыни в Иудейскую.

6 Несколько лет спустя, когда я делилась со случайным собеседником в поезде - амер. евреем - загадкой своего слишком уж плохого разговорного английского, он увидел здесь подсознательное нежелание перейти на английский как на mother tongue: мол, не чувствую себя в Америке дома. Если бы я "вернулась на родину" - в Израиль - уверял он, я заговорила бы на пристойном иврите. Сам он вернулся, в Америке был уже в командировке. Америку я люблю, уже сердцем, а не одной головой, но любовь не обязательно гарантирует "чувствовать себя дома" - так что дядька в поезде может был и прав. Кстати, поэт Мих. Гробман сказал мне, что иврит стал его mother tongue.

7 М читала мне редко, бабушка чаще, М работала с утра до вечера, "бедная Маруся бьётся как рыба об лёд" - вздыхала её мать, и я представляла М, темноволосую, кареглазую, с точеными чертами лица и персиковой кожей, распростертой на замерзшей реке рядом с прорубью.

8 От редакции: Лиля права: в Аризоне именно красные и другие песчаники, как и  в Тимне. Красная же земля, которую упоминает Анна, terre rouge  - это кислая железистая (и оттого красноватая)  почва на изверженных породах,  формирующаяся в климатах влажных, под лесом - как, например, в Джорджии, где и расположена описанная в "Унесенных ветром"Тара. Это противоположная часть  Америки, юг Аппалачей.

9 Анна имеет в виду внутренний переворот, прозрение, что её истинная родина - Израиль.

10 Анна православного вероисповедания.

11 Анна, как я поняла, смешанных кровей - русской, еврейской, польской.


© Copyright: Лиля Панн. Републикация этого материала требует предварительного согласования с автором.
Журнал "Стороны света". При перепечатке материала в любых СМИ требуется ссылка на источник.
  Яндекс цитирования Rambler's Top100