добавить в избранное

 НИНА ГОРЛАНОВА

СОЮЗ И: АВТОРЫ ЖУРНАЛА СТОРОНЫ СВЕТА   
  РАССКАЗЫ СТОРОНЫ СВЕТА  
ЯЗЫК
  Нина Горланова в журнале "Стороны света" версия для печати  

Нина Горланова            Нина Горланова (1947) окончила филол. факультет Пермского университета (1970). Работала лаборантом в Пермском фармацевтическом ин-те (1970-71) и Пермском политехническом ин-те (1971-72), младшим научным сотрудником в Пермском ун-те (1972-77), библиотекарем в школе рабочей молодежи (1977-89). Методист в Доме пионеров и школьников. Печатается как прозаик с 1980. Многочисленные публикации в толстых журналах. Автор книг прозы: Радуга каждый день. Рассказы. Пермь, 1987; Родные люди. М., "Молодая гвардия", 1990; Вся Пермь. Пермь, фонд "Юрятин", 1997 (предисл. М.Абашевой); Любовь в резиновых перчатках. СПб, "Лимбус Пресс", 1999; Дом со всеми неудобствами. М., "Вагриус", 2000. Произведения Нины Горлановой переводились на английский, испанский, немецкий, польский, французский языки. Член СРП (1992). Первая премия Междун. конкурса женского прозы (1992), спец. премия американских ун-тов (1992), премии журналов "Урал" (1981), "Октябрь" (1992), "НМ" (1995), Пермской обл. (1996). Живет в Перми.

О СЕБЕ  

        Родилась 23/11 - 47 в деревне Верх-Юг Пермской области (широту и долготу посмотреть) - под созвездием Стрельца, холериком и экстравертом (с выраженной направленностью на внешние объекты). На счастье, Бог послал меня в жизнь со слабым здоровьем, и это спасло меня от многих и многих бед, какие преследуют стрельцов-холериков-экстравертов. Так, я всего лишь один раз вышла замуж, а могла бы пять. Родила я всего четверых детей от своего мужа, а могла бы восьмерых без мужа!.. На воспитание я взяла всего одну чужую девочку, а мечтала взять еще двух, да помешало слабое здоровье. Из дома я выгнала лишь четырех стукачей, а могла бы и десять. Жалоб я написала не более трехсот, а будь сил поболе - могла бы и тыщу! Кормила-поила-опекала я в своей жизни всего двух гениальных художников, один из которых меня потом обобрал, а будь покрепче здоровье, я бы, может, еще двух взяла... Сосватала я в своей жизни лишь три супружеские пары, все они теперь меня проклинают. А ведь если б не мои болезни, я б еще двадцать пар сосватала. Поссорилась я (в процессе борьбы за нравственность) всего лишь с семнадцатью друзьями, а не со всеми сорока. И так далее. Уже первые проявления моей энергетики были безобразными. В год я потеряла соску (единственную) и кричала так, что родители разобрали по досочкам крыльцо (под которое - думали - я уронила соску) и перекопали под ним землю. Соски не нашли, но процесс поисков меня отвлек. Когда мне исполнилось два с половиной года, меня отдали в детсад. Там мне настолько не понравилось, что я сбежала в поле ржи, которое простиралось до горизонта. Почему я, уже разумная девочка, рассказывающая восемь способов варки самогона, убежала не домой, а в поле ржи? Видимо, потому что - экстраверт, ибо дом свой уже не был внешним объектом?.. Не знаю... Весь день колхоз не работал - искали меня. Но к счастью, рожь скосить раньше времени не пришлось, ибо бабушка меня нашла к вечеру (спящей). Слабое здоровье спасло меня от активности в пионерско-комсомольской работе (сил хватало лишь на огород, дрова и сено). Благодаря желтухе, я в три года научилась читать - в больнице девочки-школьницы выучили меня азбуке. Из-за плохой справки о здоровье я, к счастью, не могла поступать почти никуда, кроме филфака. А когда я начала писать прозу и бороться с режимом, на мое слабое здоровье наложилось плохое здоровье моей приемной дочери - мы и взяли-то ее потому, что в детдоме она бы умерла... А если б не взяли, я свободные силы бросила б на борьбу с коммунистическим режимом и села б в лагерь (по 58 статье). И мужу оттуда писала б: "Бог наказывает меня за то, что мы не взяли ту бедную девочку! Сходи на ее могилку и помолись за меня, попроси прощения!" Недавно я поняла, что здоровье ослабло настолько, что не могу бороться даже за любимую демократию! Позвали меня на конгресс интеллигенции, а я прислушалась к зову больного зуба и выбрала поход в поликлинику. Но и в поликлинику не пошла, а села за машинку и напечатала эту автобиографию.

Нина Горланова

Цифряк (цифровые девушки - для массовки).
В духтысятретьем году.
Прибрежка (прибрежная зона), генералка (уборка), телеска (телесный контакт - о массаже) - из речи психотерапевта.
Персоналка - персональная выставка (а раньше - персональное дело).

- Мама, купи дезик для профика (дезодорант для профилактория), - попросила меня дочь.
А я начала причитать: да что же это такое - совсем усыхает наш великий и могучий (виликий и магучий, как когда-то муж придумал - заголовок нужен был девочкам для юмористической газеты о русском языке).
Видимо, под влиянием английского, русский язык становится другим. Каким - это еще вопрос. Но мы слышим ежедневно эти укороченные слова! "У меня вся инфа (информация)". "Он профи". "Это сейчас дефи".
Клава - клавиатура
Вышка - высшая математика
Сняли на цифру (цифровой фотоаппарат)
Кришнаитил безбашенно
Трехлетний план - трехлетка (слышала по нтв 8 июня - в новостях).
Конечная остановка - конечка
Карельская береза - карелочка
Овощной магазин - овощуха
(и так далее, так далее).
Я стараюсь всякий раз анализировать: откуда идет то или иное изменение в нашем языке. "Журналюги" - как "подлюги", да, понимаю, но "дяхон" - дядя - как что? Не знаю.
Особенно меня тревожат все эти "фиолетово", "параллельно", "по цимбалам" - множатся и множатся слова, выражающие равнодушие. Как Шерлок Холмс всегда найдет преступника, так русский язык всегда найдет слово для выражения своего ОБЩЕГО настроения. И видно, что настроение у народа - не ахти…
А жаргонизмы! Клево да прикольно - еще самые невинные! Олень тупорогий - очень уж мне не нравится… Русский превратился в нагло-русский, увы.
Помните, у Есенина? "Язык сограждан стал мне, как чужой". Да, после революции 1917 года русский язык сильно изменился.
И вот сейчас опять такая же история…
Свобода приходит, как известно, нагая. И мат полился - даже с экрана тв, а о страницах книг я уже молчу.
В нашей семье был случай, когда сын (8 лет) проявил вдруг сильнейший интерес к мату. Из школы это шло. Мы быстренько его переориентировали… на составление словаря матерной лексики. Дали тетрадку, алфавит написали. Показали словарь Даля в редакции Бодуэна де Куртене: мол, наука, брат (сын)! Ты ей послужи! И поехало! Оказалось, что любые слова наши сограждане то и дело превращают в матерные (дело было в советское еще время). Вместо "Обком" говорят "Ёбком" и так далее. А однажды сын пришел сильно взволнванный и с порога заявил:
- Мама, а хочешь: я тебе скажу - какое самое страшное ругательство в русском языке?
Я испуганно молчала - боялась, что сейчас услышу такое трехэтажное нечто…
- Сексот! Один семиклассник сказал другому: "Ты сексот!" И тот так ему врезал! Как не врезал после самых разных на букву б и на букву х…
- Да, да, - вздохнула я в ответ (из огня да в полымя).
- Мама, я знаю, что секс - это сексуальный, а от - здесь - что? Суффикс?
- Нет, сексот - это сокращенное слово "секретный сотрудник" (и пришлось объяснять про устройство нашего государства).
Пришлось также дать ребенку почитать Солженицына, а было это в общем-то небезопасно в то время. И по сравнению с новыми проблемами - проблема мата как-то сама схлынула из нашей семьи.
Хотелось бы, чтоб культура речи нарастала в России.
Вот во Франции, например, есть такая вещь как общенациональный ежегодный диктант! А у нас и Ельцин говорил "ихний", и даже сейчас на "Эхе Москвы" иногда проскальзывает у ведущих "одел пальто"…
Правда, я готова признать, что мат в песнях времен войны (сатирических) - дело простительное. "Прибыл из Германии посол", например. Там чего только нет! "Тут товарищ Молотов сказал (послу): ты, парнишка, х.я не сосал…". Я думаю, что это все было уместно на переднем крае. Мой муж даже думает, что органы специально сочиняли такие песни для поднятия духа, но тут я не соглашаюсь с ним.
Меняются сейчас и синтаксические моменты. Русский язык становится более аналитичным. Уравнивание идет! "Обсуждали о…" - это можно по тв слышать практически каждый день, а еще 10 лет назад сие казалось грубейшей ошибкой. Недавно я даже слышала по радио: "он стал опровергать о…"!
"Как бы" - уже неопределенный артикль, сказала я недавно мужу, а "бля" - определенный (добавил он).
Склонение числительных явно изменится в сторону упрощения - это уже заметно по устной речи наших согражэдан.
Я с первого курса университета ездила собирать материал для словаря говора деревни Акчим (Пермской области). Магнитофонов в 1965 году у нас не было, писали от руки (транскрибцию быстро освоили все). И вот с тех пор я слышу! Если человек говорит "сри" вместо "смотри", то это я сразу записываю (спасибо Акчиму). Пригодится в прозу.
Только месяц назад я услышала новый глагол "сбайкалили" (украли), а полмесяца назад - "пере-мандаченные" губернаторы (получившие от Путина мандат на новый срок). Оставлю эти 2 слова без комментариев.
Конечно, любой язык - система саморегулируемая. Где теперь все те "чувихи", которых так боялись пуристы 30 лет тому назад! Нет их, исчезли сами собой. И все же, все же, все же… иногда так тревожно за любимые слова. Я сейчас перечитываю книгу Валентины Полухиной "Бродский глазами современников". Для Бродского язык - Бог, для кого-то из его современников язык - просто "слуга", а для меня русский язык - сокровище, драгоценный подарок.

КАК УПАЛА ТОКАРЕВА
Рассказ-прогноз

Во-вторых, говорю, она упала в моих глазах в последнее время: все легко просчитывается - сын-наркоман, конечно, погибнет в конце и так далее. Пишет левой пяткой, и этой левой пятки у нее много...
Так для чего ты ее берешь, спросила подруга. А Соне, отвечаю, она же не может, как я, старые "Вопросы литературы" перечитывать, правда?! Книги дорогие, не по карману... юмор у Токаревой хороший, Соня любит юмор. Журналы выписывать тоже не хватает денег...
Не хватает, кивает подруга, она за эту Токареву двадцать тысяч заплатила, давала почитать соседке, а та еще и пятно посадила на книгу - жирное такое, огромное! Ну, отвечаю, ты же знаешь, я с книгами аккуратно... я их сразу нынче оборачиваю.
Я в самом деле обернула книгу и положила в шкаф, где паспорт. Чтоб многочисленные друзья-гости не попросили почитать. Но... Муж утром, уходя на работу, как водится, захотел "увидеть родные буквы", как он говорит, взял Токареву, полистал, и так - на покрывале - оставил. А средняя дочь встала, холерично дернула покрывало, Токарева упала на пол и раскололась на две равные части.
Я сразу схватила клей и наклонилась, чтоб поднять книгу. Вообще-то для самой Токаревой, которая Виктория, это хорошо, думаю я: ее читают, а уж пятна на книге или... раскалывание на две части... я б и сама не против, чтоб мои книги сие перенесли в процессе служения людям, как говорится. И тут я пробегаю глазами первые строчки страницы, на которой книга расколота... вторые... далее... до конца... Очнулась: уже надо закрывать книгу! Так, тяга удивительно сильная у нее! Это ведь редчайший талант - не оторваться, если начал читать!... А я ведь эти ранние вещи читала некогда, но вот снова... не оторваться было! Как люди писали в годы застоя, а? Но надо клеить. И я решила наконец встать, но... не смогла сделать ни одного движения ни одной мышцей ног! Я их отсидела? Ничего, говорю себе, Нина, все не так плохо, даже если это меня парализовало, то у Шнитке вообще после первого инсульта музыка пошла потоком, после первого инсульта он все лучшее и создал, как считают некоторые... Но больно как, даже от боли фиалки на окне стали голубыми.
Когда фиалки стали голубыми, я была дома одна. Некого позвать на помощь. А встать-то я не могу, и все тут! Что же делать?
Думаю: вот мне за слова "упала Токарева" наказание!.. Парализовало или не парализовало?.. Но у Шнитке после инсульта музыка... Все впереди еще!
Таинственна ли жизнь еще? Таинственна еще, Линочка! Это у нас с нею такой пароль... А Лина в свое время привезла мне из отпуска икону Божьей Матери.
Посмотрела я на нее, взмолилась:
- Прости мою гордыню, что я сказала "упала Токарева"... Помоги мне сейчас, Пресвятая Богородица, да святится имя Твое! Молю тебя! Горячо-горячо!
И тут меня осенило: можно ведь рывком повалиться, у нас же - слава Богу! - теснота! И я таким образом упаду на кровать Даши. И я валюсь набок, оказываюсь на кровати Даши, закрываю глаза от боли, когда их открываю, то фиалки все еще голубые. Но скоро они начинают фиолетоветь, а потом и кровь пошла по телу, по своему обычному руслу. Встала я, взяла два тома Толстого и ими придавила склеенный томик Токаревой. Снова легла. Тут девочки пришли из магазина, я им все рассказала. Они: ма, лежи, мы сами папе ужин приготовим.
- Папа, мама там лежит, у нее Слесарева упала, - голос младшей.
- Какая Слесарева? Токарева! - говорю я и понимаю, что для меня как Пушкин не связывается в сознании с пушками, так и Токарева - со станком токарным. Она уже ТОКАРЕВА, как ПУШКИН...
- Как Толстой упал, а Окутажава бежит, Толстой во сне ползет, но Окутажава не может догнать, - вспоминает младшая дочь.
- Какой Окутажава! Акутагава, наверное, - поправляю я Агнию. - Кстати, Толстой-то хорошо ее склеил, Токареву.
И вот я понесла подруге склеенную Токареву. Заметит или нет? К счастью, в этот же миг к ней пришел сосед и попросил взаймы лампочку - у него перегорела, а запаса нет. Мол, завтра же купит он новую и вернет...
- Э, нет! - отвечает подруга ему. - Ты новую себе вверни, а мне МОЮ лампочку отдай! Потому что она куплена 15 лет назад, тогда - в годы застоя - все делали качественно! А сейчас - в эпоху новую, рыночную - делают как попало, лишь бы продать...
Я уши-то накрахмалила и слушаю, слушаю. Да-а, думаю, сейчас все делают не качественно, но по законам рынка события разовьются как: либо сие не будут покупать, а будут завозить импорт... либо мы все же научимся делать качественные лампочки снова!
А вот писать снова так же качественно, как писали тогда... вряд ли уже будем. Давления не стало, а на поверхности... что-то не то. Пока еще не ясно, что именно... Но с другой стороны: таинственна ли жизнь еще? Таинственна еще, Линочка! (хотя это стихи - Кушнера вообще-то!). Значит, все может быть... И искусство тоже... как лампочки... качественное пойдет снова... Все может быть...

СЕМЕЙНЫЙ ПОРТРЕТ

Её мать

Не отпущу ее никуда! Собралась, поехала! Кругом крушения! Уже три крушения. От жары. Раньше рельсы-то короткие делали, а нынче чуть не по километру, стыки редко. Вот они и гнутся от жары, как доски, их вспучивает горбом. Собралась в такое время! Вон асфальт мягкий, как сметана - куда тут ехать? Если надо просто съездить от нас, оттолкнуться, пусть берет путевку на море, и автобусом. До Судака можно вполне автобусом. Тоже переворачиваются, я не спорю, но нет столько жертв. Один-два и все.
А тут вон седые приезжают. Парень знакомый весь поседел. Говорит: третий вагон с конца встал поперек как-то, и еще два вагона не упали. Те сгорели все, а эти остались. Так все седые повыскакивали, насмотрелись. Такой там страх! А я должна потом ехать ее где-то искать, обгоревшую! Нет уж, не хочу. Куда ей торопиться, к кому? Я так и говорю: матери у тебя там нет, дети тоже здесь.
А к свекрови нечего ездить: она вырастила никудаку, пусть сама с ним и живет! Настоящий никудака. Его ж не исправишь. Дерево выросло кривое - попробуй выпрями! Сто рублей он ей приносил, а все ему купи, для семьи нисколько не старательный. Вон у Тутыниных дочка вышла замуж - муж во всем помогает. Это и счастье, когда люди друг другу помогали. И сама-то Тутынина с работящим мужиком век прожила - на меду искисла, и дочка. Вот уж правда: кому счастье, кому два, а кому и единого нет. Как пошла невезучка у нас в семье...
Муж у меня такой, что я цветы насажу-насажу, когда зацветут, он все вырвет и к любовнице несет. Вот состарился, дочь выучилась, замуж вышла, уехала. Пожить бы спокойно - нет, мать моя сошла с ума. С молодости была непряха-неткаха, а тут стала ткать. Ткет и ткет половики, готова ночи не спать. Один брат терпел, другой терпел, ко мне наконец привезли ее. Кому она теперь нужна, каким невесткам!.. А я даже рада с матерью пожить, доглядеть, но она недовольна, что я ткать больше не велю. А куда велеть, если она все старье переткала, новое белье начала рвать. Там невестки не смели с ней спорить, ей снова к ним охота. Не понимает, что кому она нужна! Ткет и ткет. А куда их, эти половики?
А тут еще дочь от мужа приехала: он дубленку купил себе, а детям есть нечего. Теперь пишет, зовет, духи прислал французские. А зачем ехать? У меня чем ей плохо? Живет, как гостья, делать я ничего не заставляю, дети с бабушкой. Она и не ткет, когда за ними смотрит. И так их жалеет. А дочь пришла с работы, поиграла с ребятами, да и сиди читай. Хочешь в кино - пожалуйста, на танцы - пожалуйста. Она нет, никуда. Мол, я поеду. А чего ехать? Ничего там хорошего уже не будет. Я ее ни за что не отпускаю...

Её сын

Я поставил стул, а ты сиди, мама, читай. Ладно? Так, на стул встану, и как будто ты пришла в парикмахерскую, ладно? Волосы постричь - чик-чик. Вас покороче? А ты сиди, мама, читай. С тобой хорошо играть, потому что ты терпишь. Постригу вровночку, вот так. Теперь что? Освежить? Духи пахнут листиками деревьев. Это не русские? Русские не такие вкусные. А я уже забыл французские слова. Шерше ля ви? Нет? Все равно здесь нет французской школы, как там, у нас. Я пойду в простую школу... Щеки кремом. Дай губы. Ты сиди, я не собираюсь тебе мешать. Ты такая красавица в парикмахерской! Ой, крем убежал. Тебе бы сейчас белое платье и свадьбенную панамку, тогда все на тебе захотят пожениться. Бантики завяжу. Да, я умею бантики завязывать. Конечно, все захотят, а ты им скажи: один раз все-таки женятся, ищите сами себе такую женщину. Я скажу им: у нас уже есть папа, он с нами занимается, отвожает в садик. Отваживал... отводил! Маму слушает, мама скажет: "Пойди умойся", он пойдет умоется. Ходит с нами на прогулку с велосипедом. Когда? Ну, особенно, конечно, с тобой ходим, мама... Ты у нас тоже хорошая. И папа. Чем? Тем, что ему захотелось исправиться, и он извинился. Ты сиди, как будто бы я приготовил тебя для поездки. А вдруг ты приедешь, а там другая мама. А у нее платье дырявое, башмаки рваные, волосы непричесанные, а сама злая, страшная, толстая, и от нее пахнет запахом. И ты скажешь: это нехорошая мама. Мы ее любить не будем. Мы любим свою маму, потому что она наша. И папа скажет: я буду тебе помогать. Всем мужчинам скажем: "Берите себе другую, у которой башмаки рваные, и сами покупайте ей белое платье и свадьбенную панамку". А мы будем жить с мамой и с папой, потому что он с нами разговаривает. А то бабушка кричит, мама молчит, а прабабушка ворчит. А Димка Тутынин убил камнем цыпленка. Сначала убил, а потом встал на него. Я хотел его столкнуть, а он говорит: иди, откуда приехали. Я ему сказал: "Ага, это не твой шар земли!" Потому что мы с папой занимались по карте. С папой счастье, потому что он с нами занимается, а у Тутыниных папа милиционер, и Димка одно слово только знает: "Мой папа вас всех вот!" - и показывает пальцами решетку. А мой папа их папу может... может... на облако закинуть. Нет, такие великаны только в сказках бывают, в них все бывает, сказка все своим умом может придумать. Мама, ты меня слышишь? Нет? Ну, ты сиди, читай, я не буду тебе мешать, только на ногах еще накрашу ногти. Дай первую ногу, а теперь - вторую...

Её бабушка

Что за куры - везде лезут, падины, Тутынины-то их сварят опять под видом того, что на ихних грядках гребутся. Вот и расплаживай скота!.. Пора мне в могилевскую губернию... Корми ты ребят-то! Нарви огурцов. Опять он побежал в огород - паршивый петух? Куда ты, тварина! Надо его зашибать, проклятого. Вон картошку я сварила, вылупи ее, покорми их как следует, чего сидишь! Ну и что выходной - не убегут твои книжки-те. Ты когда их кормила, утром еще. В магазин сходи, раз конфетошные они у тебя уродились. Их порода, их порода! А ты-то тут же была! Чего так неналюбишь их породу? Когда бы невлюбе просватана была, а то сама его нашла где-ко там. Я увидала когда: во бородище! Жеребище! Не жалеючи уж материал-от заведено - бог не пожалел на него. Опевал он тебя песнями.
Иди сюда, балбеско ты мой, смиреныш мой! Хочешь есть? Сходи ты в магазин, купи конфет, корми ребят. И яиц купи. Свои опять несутся где-ко у Тутыниных в сарайке. Вылуплено врагов-то, а этот только в огород - отсеку голову, сварю. Да купи игрушки там, машину-то эта бабушка им брала, он уж расклал. Та-то бабушка ничего не бирала внукам - ничем уж себя не изубытят.
Ты что - так ходила? Да ты погляди на себя: бантик на бантике сидит и бантиком погоняет. Люди-то шарахались от тебя, нет? Кто тебе их навязал, ребята? Да ты в зеркало-то хоть глядишь, нет? Мне и на ум не выпадало, что можно так потерять тело. А какая ты была - кругом глаза! - шибко бойка. Не гонись за книгами, а гонись за ребятами. Раньше за книжками-то не гнались. Мне приснился этот, из книжки, с бакенбардами - кто? Почему Пушкин? Пушкин-то вояка, что ли, был? Это Карл Маркс - вспомнила. Приходит и зовет на собрание. Я спросила: ты кто такой? А он говорит: "Карл Маркс". Кто же он такой? Да ясно, что звал меня, наверно, в могилевскую губернию. Пора костям на место, живу восемьдесят девятый годочек, чужие уж года это... Вот и тку, нынче холста нет, пусть мои гроб на половиках вынесут.
Корми их, тебе говорят! Не гонись за работой, гонись за ребятами. Раньше так - чуть заболел - его в баню, все было приловчено как-то. Я маленькие венички для ребят навязывала. Гладенький лист выбирали, сам к телу прилипал. Пропреешь в баньке, веником-то назбачивашься, так только здышут крылья-те. А здесь ни веников, ниче, где побаньковаться. Уеду к старшему сыну опять, уеду! Ты письмо напиши ему - пусть приедет за мной. Купи ему рубашки-то, эти малы, я их на половики пущу.
Надо куриц кормить, а петух где? Зашиби ты его! Чего в телевизор смотришь? Корми ребят, а не про китайцев слушай, я их видела, они шелковье к нам на базар, в Отняшку, привозили. Сами-то косы долгие носят. Как когда-то ли с французом воевали, то ли в первую германскую. Да, как же: и с французом помню, песню даже знаю, вот забыла начало - как он с Москвой подрался.

Сам себя избеспокоил, забирал в Москве иконы,
Погружал в свои вагоны - розжиться хотел
Он розжиться не розжился, только пуще разорился...

Пошел отсюда, скрипучее дерево - что за петух? Зарублю я твоего нелюба, тьфу, петуха. Мешаюсь умом - есть же счастливые люди, во время помирают. Пойду ткать. Ишь, близкослезая какая стала, без мужика-то года не прожила, а я с восьмерыми осталась, когда хозяина елкой по голове, и он умер от излияния. Елка-то, она не спрашивает, есть семья, нет - ударила и все.
Елка не спрашивает, есть семья или нет. Ударит и все.

В соавторстве с Вячеславом Букуром
КОЛЯ

- Шмякну шапкою о сцену,
Бровь соболью заломлю:
Дайте лексику обсценну -
Я про Гоголя спою.

Мы начали сочинять частушки с того апрельского дня, когда дочь спросила:
- К нам кошка зашла, да? Похожая на ту, что Гоголь утопил?
Тема диплома у Агнии: "Мотив страха в творчестве Н. В. Гоголя". Она ночи не спит - анализирует эти четырнадцать томов. И с марта начались у нее свои страхи: сначала казалось, что кто-то незнакомый ходит у нас по коридору. А теперь вот уже и кошка!
- Агния, никакой кошки нет, а вот паук есть - смотри - на потолке, откуда он выполз огромный, красавец…
Нина Горланова. Петух
Нина Горланова. Петух

Паук долго осматривал комнату всеми восемью глазами, не нашел никакой пищи и уполз на восьми своих ногах за картину "Ахматова, гладящая индюка".
- Мне бы восемь глаз и ног! Ничего не успеваю! Диплом, да еще сутки через сутки работаю в кафе!
Агния взрыднула и вдруг замерла, как природа у Гоголя, которая словно спит с открытыми глазами (есть ли более гениальные слова в мировой литературе?!).
Тут-то мы и поняли: не отсидеться! Если уж наших гонораров не хватает, чтоб доучить младшую дочь, то надо помочь ей диплом написать.
И полетели имейлы в Москву - Софье Мининой, в Париж - Наталии Горбаневской, в Израиль - Аркадию Бурштейну: для диплома по Гоголю отсканируйте нам "Семиотику страха", умоляем!
В ответ обрушились Гималаи электронных импульсов, несущих нам страницы Зощенко о страхах Гоголя, стихи Кальпиди - для эпиграфа и - конечно - эссе Набокова.
- Мама, Набоков сравнил Гоголя с мотыльком!
- Не обращай внимания, Набоков в каждом писателе видел такого же Набокова.
А Наташа прислала из сети интервью Гуревича, который по средним векам! И спасибо!!!
Нужно добавить, что наши друзья обратились к своим друзьям, а те - к своим, так что только папуасы Новой Гвинеи не участвовали в дипломе нашей дочуры. Зазевались.

Как у Гоголя в штанах
Поселился сильный страх.
Ростом выше он горы,
Это все метафоры.

Нина Горланова. Портрет мужа (Вячеслав Букур)
Нина Горланова
Портрет мужа. Вячеслав Букур


Мария Ивановна Гоголь-Яновская! Спасибо вам, что родили нам Колю. Но зачем вы ему, пятилетнему, сказали с такой фамильной яркостью неумолимые слова о Страшном суде? Бедный гений представлял всю жизнь адские сковородки, чертей, а мы теперь расхлебывай!
Дочь сказала:
- Каждую ночь вижу во сне Гоголя… Какая ты бледная, мама, сегодня.
- Да я тоже всю ночь Николая Васильевича искала. Якобы я хотела узнать, чего он больше всего боялся. Тайну личности… Куда ни приду, везде говорят: сегодня изволили съехать. А на последней квартире говорят: вчера он скончался. И все служанки, которые мне отвечали, развешивали сушиться нижнее белье. Словно говоря: тебя нижнее белье интересует - вот тебе нижнее белье!
- Гоголь, Гоголь, ты могуч, только все же нас не мучь! Ну чего ты вдруг пристал к двум женщинам: моей жене и моей дочери! В жизни - вроде - ты к женщинам не приставал.
- Папа! Да, его эволюция: от страхов мифологических перед нечистью до страха Божия…
через страх женитьбы! - закричала дочь и опять взрыднула. - В конце жизни он так боялся Страшного суда, что заморил себя голодом! Но у меня просто времени нет это все напечатать!!! Сменщица заболела, я каждый день в кафе, каждый день!
- Агния, все наоборот! Он от страха Божия шел к гордыне - в "Выбранных местах переписки с врагами"…
- Дайте подумать! В "Вечерах на хуторе" - да - черт всегда побежден то молитвой, то чудом, а потом Гоголь впал в прелесть, просил слушать его как самого Господа. Вот - смотрите: я подчеркнула в текстах все о страхах, но… но! Зашиваюсь я! Время, где тебя брать?!
Мы сразу кинулись к двум компьютерам - набирать пятьдесят страниц цитат, при этом перебрасывались мечтами: у нас скоро, скоро наступит безоблачное послегоголевское время! Можно будет открыть кафе, назвать его "Об Гоголя!". А на стены кафе - эти цитаты все…
Но про то, что известный парижский гоголевед Шварцбайн запил после усердного изучения нашего Николая Васильевича, мы не сказали дочери ни слова.
Нас уже, кстати, тоже подмывало чего-нибудь дерябнуть. Потому что Гоголь все время мелькал в глазах и в ушах. Идем по проспекту: ель похожа на Поприщина - так же безумно скорчилась. А ясень, кажется, сейчас свои пропеллерные семена включит и умчится от всего женского пола, как Подколесин.
Спасались частушками.

Как по речке, по широкой,
На моторке без руля
Выплывает Коля Гоголь -
Вместо носа - два х.я…

- Слушай, Агния, а есть - наверное - параллельный мир, где Гоголь не родился?!
- Ну, папа, зачем ты? Я люблю Гоголя. К тому же ты сам говорил, что все другие варианты истории - хуже, если б Сталин не разгромил генетику, то клоны сталинские весь мир бы в рабство загнали…

К тому же иногда мы находили и утешение:
- Такие вчера огурцы плохие купила.
- А, Гоголь бы еще хуже купил.

- Как на речке на Днепру
Возле тихой рощи
Коля Гоголь поутру
Огурец полощет.

Агния в это время ставила на полку том Мережковского: мол, полночи его перечитывала - у оппонента диссертация по Мережковскому - ой, задаст много вопросов, сил нет...
И мы запели на два голоса:

- Коля Гоголь - что такое?
Мережковский вопросил.
Неужели что-то злое?
На диплом уж нету сил…

Нина Горланова. АХМАТОВА
Нина Горланова. Ахматова

И ведь знали же, что если запоем дуэтом, с другого конца города сразу же прибегает Камилла! Но не удержались.
Камилла Красношлыкова - это ее псевдоним, а настоящие имя и фамилию мы вам не скажем. И не надо нас подпаиавать. Бесполезно!
Появляется она так: скользнет умной тенью за соседом нашим по кухне, прошелестит по диагонали комнаты, несмотря на свои каблучища, и сразу:
- Всегда у вас в каждом углу то внук, то щенок шевелится!
К счастью, внуки (сыновья старшей дочери) еще так малы, что не обижаются на такие слова. Да и мы тоже не обижаемся, потому что в руках у гостьи - как обычно - благоуханный узелок, а там… о-о-о! что-то новое - сморчки, томленые в сметане!
Но с другой стороны, сморчки - это русская рулетка, ведь на миллион один встречается ядовитый…
- А, будем самураями. Самураям не страшна смерть! - браво воскликнула Камилла.
И погрузились мы в этот смак волшебный. Ну, знаете: стоны, вздохи, причмокивания. Разложив всем еще по одной порции, Камилла и говорит светски так:
- Кстати, я наконец-то развелась с мужем.
Вы когда-нибудь слышали, чтобы сообщение о разводе начиналось со слова "кстати"? Вот и мы тоже.
- Со своим мужем? Как? Ты еще недавно твердила: без мужа, как без помойного ведра!
- Он женился на мне по заданию КГБ.
Мы тут сразу бросили переглядываться, а то она подумает, что мы тоже из КГБ.
- Да зачем ты нужна им? Слушай, Мила, ты же была нормальной журналисткой, писала о передовиках.
Она снисходительно закурила и сказала:
- От ваших слов сердце забилось как-то по диагонали. А вы знаете, что все повести Юрия Полякова написала я?
- Ты? Да как же это?
- Так. Я посылала рукописи в журнал "Юность", а он...
- Ну… где бы ты взяла материал для армейской повести "Сто дней до приказа"?
- Так я ведь в газете работала - с людьми встречалась.
Тут какая-то штора отдернулось, и нас понесло в другой мир, где Гоголь крадет рукописи у Платонова, а тот - у Чаковского. Мы стали отчаянно выгребать против течения: Камилла, ты нам НИЧЕГО не приносила, мы ни одной рукописи у тебя не украли…
- Ну, кроме двух-трех гениальных идей, брошенных у вас вот так же, в застольной беседе.
Мы немного ошалели: Мила-Милочка, назови хотя бы одну гениальную идею - захотелось побыть гениями.
Она посмотрела строго, покачала головой:
- Вы все, все исказили в своем "Романе воспитания". Вздумали написать, будто с Настей вы не справились, а на самом деле я ее вам перевоспитала. Пару раз побеседовала, и девку как подменили!
"Узнаешь Гоголя!" - просигналили мы очками друг другу (как он просил Аксакова: "Обращайтесь со мною так, будто я драгоценная ваза").
- Все-таки зря ты развелась с Дмитрием - керамисты сейчас хорошо зарабатывают.
- Керамист! Да вот, увидите: похоронят его в форме полковника ФСБ, и целая колонна будет нести за ним ордена на подушечках…
- Мила, зачем ты так! Пусть человек живет до ста лет.
И тут нас спасли родные и друзья. Сначала Лена шла мимо и свернула к нам, потом Лана с мужем. Затем средняя дочь вошла с сыном, мужем и свекровью, то есть нашей любимой сватьей.
Лана тотчас принялась резать овощи на салат, поводя знатными плечами.
- Такой приступ астмы вчера у сына был, - начала она рассказывать.
- Ой, я знаю новое средство от астмы! - вскричала Лена. - Берешь килограмм цветков белой сирени…
- Ну уж нет, - взмахом ножа остановила ее Лана. - Нам сейчас нужны приступы астмы. Чтобы от армии откосить.
В это время как раз и вернулась из университета наша Агния.
- Почему мне так мало задавали вопросов? - спросила она.
Повисла тишина. Мы со страхом спросили:
- Ты защитилась по Николаю Васильевичу?
- Да, четверка. Но почему они не задавали вопросов? Я всю ночь не спала, приготовила сорок ответов.
В это время под симфонию мобильных телефонов поднялась наша валюта - настроение.
Когда SMS-ки были прочитаны, все, кто накопился к этому моменту в квартире - мы, дети, внуки, зятья, одна сватья и друзья - заплясали и запели:

- …Танго и вино
Любви недаром нам дано!

В самозабвенном семейном танце мы с треском сошлись лбами!
Посыпались разноцветные искры, и в их свете стали видны:
Софья Минина, волшебно скачущая в юбке с зебрами одновременно и здесь, и в Москве,
Наталья Горбаневская в фартуке, выплясывающая одной ногой в Перми, другой в Париже возле плиты,
Аркадий Бурштейн выглянул из города Цорана, что в земле Израильской, посмотреть, что за шум с Урала, и не удержался - тоже оглушительно свистнул и заплясал.
Не вставая с дивана, плавно покачивались на пышных ягодицах две подруги, Лана и Лена: одна беззубая, но с мужем, другая без мужа, но с зубами.
И даже коммунальный сосед выпал из своей комнаты, гремя квадратными плечами и подхватил хмельным голосом:
- Аааааааааааа! Никто меня не любит! Водка с неба не падает!
Примерно мы знаем, кого надо жалеть. Всех.


г.Пермь
2005 г.




© Copyright  Нина Горланова   Перепечатка материала в любых СМИ без согласия автора запрещена.
Programming and web-design by  Oleg Woolf 
  Яндекс цитирования Rambler's Top100