поставить закладку

 
  стороны света №11 | текущий номергостевая книга | союз и   
Мария Чурсина
РАЗГОВОР С САМИМ СОБОЙ
Мария Чурсина
Мария Чурсина
Редакция журнала 'Стороны света'версия для печатиИздательство Библиотека журнала 'Стороны света'
Предисловие переводчика

Публикуя перевод статьи Марии Чурсиной, необходимо сказать несколько слов об авторе.
Мария Чурсина родилась в Москве, в 1969 году. В 12-летнем возрасте с матерью эмигрировала в США, где с отличием окончила Нью-Йоркский университет, после чего недолго проучилась в аспирантуре Иерусалимского университета по специальности «востоковедение». В 1991 году она возвращается в Москву, живет там и работает до своей трагической гибели в 2000 году.
Статья «Разговор с самим собой» написана в период углубленного изучения восточных религий и попыток реализации некоторых практик на собственном опыте, в частности, буддийской медитации. Тем замечательнее остраненное, достаточно рациональное и не лишенное юмора, описание полемики, ведущейся представителями разных мистических направлений. Тем более, что название статьи подчеркивает, что полемика ведется внутри сознания автора, такая мистическая полифония, ведущая к уяснению сходств и различий приверженцев разных течений. Мне кажется, она будет любопытна и читателю.

Изабелла Мизрахи



РАЗГОВОР С САМИМ СОБОЙ


Индуист: Когда я был маленьким, меня преследовала мысль, что во Вселенной нет ничего, кроме моего разума. Я все время думал, что если смогу достаточно быстро обернуться, то обнаружу пустоту позади себя: пустой, черный вакуум, может, даже и не черный. «Как я могу знать, что я знаю, что знаю», – сверлило у меня в мозгу. С тех пор во мне жило это огромное смутное ощущение – непознанная черная дыра, и время от времени я ощущал ее молчание. Я знал, что она не может выразить себя словами, но способна придавать им значение, она вбирала в себя все известное мне и все же не была ничем из этого. Она всегда ускользала, если я пытался обнаружить ее. Вскоре я понял, что в самом поиске есть противоречие, как если бы рыба пыталась отыскать аквариум, глядя через его стекло.
Мир – это не конец. Это лишь рубеж. Мы страдаем от безысходности и представляем, что мир с его болью, заботами и вещами реален, тогда как в действительности его нет. Столь многие сочиняют свой мир, а потом страдают, запутавшись в ими же наброшенных сетях. Забыв про источник, они бредут пыльной дорогой от смерти к смерти.

Буддист: Мир – это ни конец, ни рубеж. Нет ничего больше и ничего меньше его. И не важно, реален ли он. Не существует ничего, кроме как в отношении к чему-то. Что есть сегодня без вчера и завтра? Что есть здесь без там? И оттого, что мир не имеет ни конца, ни начала, единственно важный вопрос – это страдание человека.
Существует Бог или нет – не важно. Идея Бога во многих случаях усиливает человеческое страдание, ибо в ней, как и в идее иного мира, отражается присущая человеку жажда чего-то отличного от того, что есть. Однако, желание быть другим поощряется и называется раскаянием. Чувство вины, мне кажется, единственный грех для последователей буддизма.

Еврейский мистик: Прежде всего, я считаю, что христианство и иудаизм существенно различны в своих представлениях о Боге. Еврейский Бог если прощает, прощает сразу, нет нужды настаивать на греховности. Возврат к Богу – вот все, что нужно. Знакомы ли вы с идеей Тшувы?

Буддист: И все же это не имеет отношения…

Суфий: Что ж, быть отделенным от Бога – единственный грех, и именно в этом причина человеческих страданий. Когда мы живем отлученными от Бога. наша жизнь наполнена несчастьем заблуждения и то, что нам кажется знанием, лишь усугубляет наши заблуждения.

Даос (прокашлявшись): Стена, которую ты видишь перед собой, кажется целой, но если бы ты был одним из атомов, составляющих ее, ты был бы в постоянном движении с другими атомами, это бы и составляло твою единственность по отношению к ним. И потом существовала бы связь между атомами стены и дивана. Я хочу сказать, зачем выделять Бога из потока движения?

Суфий: Бог включает в себя движение. Бог – это то, что движется. Атомы – проявление Его вечно-творящей силы. Когда мы соединяемся с Ним, форма больше не имеет значения, нам больше не важно…

Еврейский мистик: Завеса поднята?

(Даос и индус усмехаются).

Суфий (подняв указательный палец): Если в нас есть храбрость расстаться с завесой знания, принять наше невежество и отдаться Ему с любовью, то – да.

Еврейский мистик: Но не следует ли ценить то символическое строение, через которое он является нам? У нас нет прямого доступа к этой бесконечности и, тем не менее, мы можем видеть ее отблеск в самых простых вещах. Связь между нами и Богом может быть очень личной, но существует пропасть, которую мы не способны преодолеть.

Индуист: Я был воспитан в еврейской традиции. В пятнадцать лет я впервые попытался вглядеться в Бога. Вгляделся – и столкнулся с этой загадкой. Бог не был той частью меня, которую я захотел узнать, но был мною больше, чем любая часть моего существа, чем мое тело и даже разум…

Буддист: Мы страдаем, когда хотим чего-то другого, чем то, что есть. Даже если получаем предмет своих желаний, то страдаем от беспокойства, от возможности потери. Хотеть – значит не понимать природу жизни. Жизнь – это беспрестанная смена, и мы не можем удержать ее ускользающие удовольствия без боли. Каждое мгновение утрачено, как только возникает, и поэтому мы должны принимать перемены без чувства потери или приобретения. Навсегда – это теперь, и когда мы осознаем это, мы больше не тоскуем по «навсегда».

Суфий: Это так, мы страдаем от наших желаний. Но только в том случае, когда они исходят от наших маленьких «я», когда мы самонадеянно верим в то, что знаем, чего хотим. Если мы даем Богу выразить Его желание через нас, то ощущаем бесконечную радость.

Буддист: Радость – это пробуждение.

Даос: В самом деле, Вселенная – священна. Ее нельзя улучшить. Если попробовать ее изменить – разрушишь. Попробуешь удержать – утратишь. Поэтому мудрец избегает крайностей, излишеств и самодовольства.

Суфий: Я знаком с вашей философией Срединного Пути, избегающей крайностей, но, хотя нам не следует быть под контролем наших эмоций, мы все же должны сметь жить страстно, поскольку это есть выражение благодарности Творцу.

Буддист: Как можно быть страстным в благодарности? Если нет чувства совершенной свободы, тогда невозможна и истинная оценка, а лишь осторожное восхваление посторонней силы в надежде на ее благоволение, то есть на то, что она будет удовлетворять наши желания.

Суфий: Чистую благодарность не испытываешь с умыслом. Умысел означает, что ты думаешь только в категориях формы и значит не полностью доверяешься Ему. Когда происходит истинная отдача, все формы исчезают, и при полном слиянии ты возносишься вместе с Ним за пределы времени, пространства и формы.

Индуист: Мне кажется, этот поиск должен быть направлен внутрь, а не вовне. Я испытываю спокойную радость, которой вы жаждете, когда внутренне концентрируюсь и отключаюсь от мира форм. И как можно знать о такой вещи, как вневременность, если она уже не заключена в тебе?

Еврейский мистик: Мы познаем Бога нашим ограниченным сознанием. То, что мы имеем в виду и знаем о вневременности – не есть сущность Бога. На самом деле Он может быть совершенной противоположностью нашим представлениям. Конечно, называть Бога хорошим или плохим имеет смысл только в категориях человеческого мышления. Но разве мы не обращаемся всегда к кому-то или к чему-то в своих сокровенных мыслях? Если бы все наши мысли были направлены на нас самих, мы были бы совершенно исключены из мира. Не так ли?

Буддист: Мысли направлены на нас самих? Но что есть мы? Чем может быть эго, как не автоматом, проигрывающем желания? Мы говорим о нашем эго, что оно есть то или другое, но фактически используем его в роли коллективного имени для различных желаний. Невозможно отключить чувства от мира форм, особенно если принять во внимание, что нет никого, кто бы мог это осуществить. Перестать взаимодействовать с естественным миром означает отказаться от желаний, от боли и от иллюзий. Есть мир внешний и внутренний: ни тот, ни другой не существует сам по себе. Мы не можем изменить сущность, не изменив ее проявление, или изменить проявление без сущности. Поэтому нет ни сущности, ни проявления. Будда – это просветленный человек, свободный от заблуждений и наблюдающий свой собственный разум и, соответственно, его окружение. И при этом он не привязан ни к тому, ни к другому.

Даос: Но успокойтесь, слишком много страсти, чтобы не иметь страстей или избавиться от них, само по себе лишнее бремя. Слишком концентрироваться на чем-либо не естественно: мысли ведут к мыслям, желания порождают желания.

Буддист: Действовать безразлично не есть в действительности безразличие; не желания ведут к страданию, но наше отношение к желаниям. Два – но не два, и не два - но два, означает, что, если я, скажем, хочу сигарету, то важно, как я ее хочу. Жаждать ее и затем выкурить – порождает страдание. Желание поработит меня. Отказаться от нее совершенно и постараться забыть о ней – также порабощает: я буду хотеть еще больше. Когда же я осознаю свое желание и отпускаю его, кончается пагубная страсть и начинается наслаждение.

Даос: Рефлексия по поводу качества своих желаний – тоже мысль, не более и не менее ценная, чем остальные.

Перевод с английского Изабеллы Мизрахи

версия для печати

© Copyright: Мария Чурсина. Републикация этого материала требует предварительного согласования с автором.
Журнал "Стороны света". При перепечатке материала в любых СМИ требуется ссылка на источник.
  Яндекс цитирования Rambler's Top100