поставить закладку

 
  стосвет: текущий номергостевая книга | союз и   
Сэмюэл Беккет
ДВИЖЕНИЕ В НЕПОДВИЖНОСТИ
Перевод с английского Лии Левиной-Бродской
Редакция журнала 'Стороны света'версия для печатиИздательство 'Стосвет'



Барни Россету
1

Сэмюэл Беккет
Сэмюэл Беккет

Однажды ночью сидя за столом положив голову на руки он увидел себя вставшим и пошедшим.1 Однажды ночью или днем. Ибо когда его внутренний свет погас он не остался в темноте. Какой-то свет проникал тогда из одного высоко расположенного окна. Под окном стоял стул на который он взбирался пока мог или хотел видеть небо. Почему он не высовывался из окна чтобы увидеть что простирается внизу возможно потому что окно или не открывалось или он не мог или не хотел его открывать. Возможно он слишком хорошо знал что там внизу и больше не хотел этого видеть. И он просто стоял там высоко над землей и видел через затуманенное стекло безоблачное небо. Слабый неизменяющийся свет непохожий ни на какой другой который он мог вспомнить с тех дней и ночей когда день следовал за ночью а ночь за днем. Этот наружный свет после того как его собственный погас сделался его единственным светом пока и этот в свою очередь не погас и не оставил его в темноте. Пока и этот в свою очередь не погас.
Однажды ночью или днем сидя за столом положив голову на руки он увидел себя вставшим и пошедшим. Сначала поднялся и встал держась за стол. Затем опять сел. Затем опять поднялся и встал опять держась за стол. Затем пошел. Начал идти. Начал идти невидимыми ступнями. Так медленно что только изменение места показывало что он идет. Как будто он исчезал только для того чтобы позже появиться в другом месте. Затем опять исчез только чтобы опять появиться опять в другом месте. И так опять и опять исчезал опять чтобы позже опять появиться опять в другом месте. Другое место в том месте где он сидел за столом положив голову на руки. Те же место и стол как когда Дарли к примеру умерла и оставила его. Как когда другие в свою очередь тоже до того и после. Как когда другие сделают тоже в свою очередь и оставят его до того как он тоже в свою очередь. Голова на руках полунадеясь когда опять исчез что больше не появится и полустрашась что не появится. Или только любопытствуя. Или только ожидая. Ожидая увидеть появится или нет. Оставь его или не оставляй опять одного опять не ждущего ничего.
Всегда видимый со спины куда бы ни шел. Те же старые шляпа и пальто как когда он ходил по дорогам. Боковым дорогам. Теперь как кто-то в неизвестном месте, ищущий выхода. Во тьме. В неизвестном месте ощупью во тьме ночи или дня ищущий выхода. Выхода. К дорогам. К боковым дорогам.
Часы вдалеке отбивают часы и получасы. Те же как когда подобно другим Дарли однажды умерла и оставила его. Удары то громкие словно приносимые ветром то слабые в неподвижном воздухе. Крики вдалеке то слабые то громкие. Голова на руках полунадеясь когда пробило час что получаса не будет и полустрашась что не будет. И так же когда пробило получас. И так же когда на мгновенье прекращаются крики. Или только любопытствуя. Или только ожидая. Ожидая услышать.
Было время когда он иногда приподнимет немного голову чтобы увидеть свои руки. Что от них можно было увидеть. Одна лежала на столе и другая на ней. Отдыхавшие после всего что они сделали. Подними на минуту свою прошлую чтобы увидеть свои прошлые руки. Затем положи ее снова на них отдохнуть и ей тоже. После всего что она сделала.
То же место которое оставлял день за днем выходя на дорогу. Боковую дорогу. Возвращался в которое ночь за ночью. Шагал от стены к стене во тьме. Тогда в пролетающей тьме ночи. Теперь как если бы чужой ему видимый поднимающимся и идущим. Исчезающий и появляющийся в другом месте. Исчезающий опять и появляющийся опять в другом опять месте. Или в том же самом. Ничто не показывает что не то самое. Никакой стены к которой или от которой. Никакого стола назад к которому или от которого. В том же месте как когда шагал от стены к стене все места те же самые. Или в другом. Ничто не показывает что не другое. Где никогда. Поднимись и иди в том же месте что и всегда. Исчезни и появись в другом где никогда. Ничего кроме боя часов. Криков. Тех же что всегда.
Так много часовых ударов и криков с тех пор как он в последний раз был виден что возможно больше он не будет виден. И так много криков с тех пор как бой часов в последний раз был слышен что возможно больше их не будет слышно. И такая тишина с тех пор как крики в последний раз были слышны что возможно даже и они больше не будут слышны. Возможно это конец. Если только не более чем просто убаюкиванье. Тогда все как раньше. Бой часов и крики как раньше и он как раньше то здесь то его нет то опять здесь то опять его нет. И это убаюкиванье опять. И все как раньше опять. И так опять и опять. И терпение до настоящего конца времени и печали и его и второго его самого.


2

Как тот кто в здравом уме оказавшись наконец опять на воздухе и не зная каким образом он не долго пробыв там начал задаваться вопросом в здравом ли он уме. Ибо разумно ли сказать о том кто не в здравом уме что он задается вопросом в здравом ли он уме и даже более того прилагает остатки своего разума к этой дилемме именно так как ему должно если только ему вообще что-то может быть должно? И поэтому в облике более или менее разумного существа он появился наконец не зная каким образом во внешнем мире и не пробыв там по часовому бою более шести или семи часов не смог не задаться вопросом в здравом ли он уме. По тем же часам удары которых без определенного их числа были слышны в его уединении когда раздавались каждый час и каждые полчаса и в каком-то смысле поначалу бывшие источником утешения пока в конце концов не сделались источником тревоги поскольку теперь не стали яснее чем когда заглушались в сущности его четырьмя стенами. Тогда он стал искать помощи в мыслях о том кто на закате спешит на запад чтобы лучше видеть Венеру но это нисколько не помогло. Относительно других звуков то есть криков оживлявших его одиночество когда он сидел за своим столом обреченный на страдание с опущенной на руки головой можно сказать то же самое. Откуда они то есть часы и крики точно так же не более можно было определить теперь чем когда это было вполне естественным тогда. Прилагая ко всему этому остатки своего разума он стал искать помощи в мысли о том что его память о внутреннем помещении возможно изменила ему но это нисколько не помогло. Далее к своему недоумению он беззвучно будто босыми ногами зашагал по полу. И прислушиваясь изо всех сил и слыша сначала плохо а потом еще хуже пока в конце концов если и не совсем перестав слышать то перестав слушать он не вознамерился посмотреть вокруг себя. И тут оказалось что он на лугу простирающемся в каком-то направлении если ни что другое не объясняет его шаги и затем немного позже словно в уравновешиванье за это как-то увеличилось его беспокойство. Ибо он не мог припомнить такого луга у которого даже из самой его середины не было бы видно какой-нибудь его границы а всегда в той или иной стороне виден был конец в виде изгороди или другого рода цели от которой можно было бы идти назад. И что еще хуже взглянув пристальнее он увидел что это не та низкая зеленая трава которую казалось он помнил поедаемая стадами коров и отарами овец а высокая и по цвету светло-серая там и сям почти белая. Тогда он стал искать помощи в мысли о том что его память о природе возможно изменила ему но это нисколько не помогло. И смотря во все глаза видя сначала плохо а потом еще хуже пока в конце концов если и не совсем перестав видеть то перестав смотреть (вокруг себя или даже ближе) он не вознамерился думать. За неимением камня на котором можно усесться подобно Вальтеру2 и скрестить ноги лучшее что он мог сделать это остановиться и замереть что после мгновенного сомнения он и сделал и конечно же опустить голову подобно тому кто в глубокой задумчивости что после еще одного мгновенного сомнения он также сделал. Но скоро устав от тщетного погружения в эти несовершенные условия он двинулся сквозь высокую седую траву смирившись с незнанием где он или как попал сюда или куда он идет или как вернуться туда откуда он не знал как вышел. И так не зная и не видя конца. Не зная и даже более того не имея желания знать и не имея фактически никаких желаний и поэтому без всякой печали кроме того что он желал бы прекращения навсегда боя часов и криков и был опечален что они не прекращались. Удары то слабые то ясные будто приносимые ветром но никакого дуновения и крики то слабые то ясные.


3

Так он и стоял когда ему в уши глубоко изнутри о каким же образом и здесь слово которое он не смог расслышать надо покончить где никогда прежде. Отдохни тогда перед тем как опять от недолгого к настолько долгому что возможно никогда опять и затем опять слабо глубоко изнутри о каким же образом и здесь опять то упущенное слово надо покончить где никогда прежде. В любом случае с чем бы это ни было покончить и так далее не было ли уже это о нем стоявшем там смирившись со всем и ему в уши слабо глубоко изнутри опять и опять о каким же образом что-то и так далее не был ли он не так далеко раз он мог видеть уже там где никогда прежде? Ибо как мог даже такой как он обнаружив себя однажды в таком месте не содрогнуться обнаружив себя в нем опять чего он не сделал ни тогда ни сейчас и содрогнувшись не искать тщетно помощи в так называемой мысли что как-то выйдя из этого места тогда он сможет как-то выйти из него опять чего он тогда тоже не сделал. Значит там все это время где никогда прежде и насколько он мог видеть во всех направлениях подняв голову и открыв глаза ни опасности ни надежды как могло бы быть относительно его выхода когда-нибудь отсюда. Должен ли он в таком случае теперь тем не менее пытаться то в одном направлении то в другом или напротив больше не двигаться как может быть и надо то есть упущенное слово могло быть предвестием печального или плохого к примеру тогда конечно несмотря ни на что тем единственным словом и если наоборот тогда конечно тем другим то есть больше не двигайся. Такой и гораздо больший сумбур в его так называемом разуме до тех пор пока ничего уже не оставалось глубоко изнутри кроме все слабеющего о покончить. Не важно как не важно где. С временем с печалью с так называемым им самим. О со всем покончить.


__________________________________________________________

“Движение в неподвижности” (”Stirrings Still”) впервые напечатан в лондонской еженедельной газете “The Guardian”, 3 March, 1989. Перевод сделан по изданию Samuel Beckett: The Complete Short Prose, 1929-1989. New York, Grove Press, 1995.

1 В своих поздних работах, описывая угасающее сознание, Беккет не пользуется запятыми
2 Вальтер фон дер Фогельвейде (ок. 1170-ок.1230), немецкий миннезингер, поэт и композитор, а также автор политических максим.

Перевод с английского Лии Левиной-Бродской




© Copyright: Лия Левина-Бродская. Републикация этого материала требует предварительного согласования с переводчиком.
  Яндекс цитирования Rambler's Top100