|
журнал "Стороны Света": www.stosvet.net |
| Сэмюэл Беккет ДВИЖЕНИЕ В НЕПОДВИЖНОСТИ* Перевод с английского Лии Левиной-Бродской Барни Россету
Однажды ночью сидя за столом положив голову на руки он увидел себя вставшим и пошедшим.1 Однажды ночью или днем. Ибо когда его внутренний свет погас он не остался в темноте. Какой-то свет проникал тогда из одного высоко расположенного окна. Под окном стоял стул на который он взбирался пока мог или хотел видеть небо. Почему он не высовывался из окна чтобы увидеть что простирается внизу возможно потому что окно или не открывалось или он не мог или не хотел его открывать. Возможно он слишком хорошо знал что там внизу и больше не хотел этого видеть. И он просто стоял там высоко над землей и видел через затуманенное стекло безоблачное небо. Слабый неизменяющийся свет непохожий ни на какой другой который он мог вспомнить с тех дней и ночей когда день следовал за ночью а ночь за днем. Этот наружный свет после того как его собственный погас сделался его единственным светом пока и этот в свою очередь не погас и не оставил его в темноте. Пока и этот в свою очередь не погас.
Как тот кто в здравом уме оказавшись наконец опять на воздухе и не зная каким образом он не долго пробыв там начал задаваться вопросом в здравом ли он уме. Ибо разумно ли сказать о том кто не в здравом уме что он задается вопросом в здравом ли он уме и даже более того прилагает остатки своего разума к этой дилемме именно так как ему должно если только ему вообще что-то может быть должно? И поэтому в облике более или менее разумного существа он появился наконец не зная каким образом во внешнем мире и не пробыв там по часовому бою более шести или семи часов не смог не задаться вопросом в здравом ли он уме. По тем же часам удары которых без определенного их числа были слышны в его уединении когда раздавались каждый час и каждые полчаса и в каком-то смысле поначалу бывшие источником утешения пока в конце концов не сделались источником тревоги поскольку теперь не стали яснее чем когда заглушались в сущности его четырьмя стенами. Тогда он стал искать помощи в мыслях о том кто на закате спешит на запад чтобы лучше видеть Венеру но это нисколько не помогло. Относительно других звуков то есть криков оживлявших его одиночество когда он сидел за своим столом обреченный на страдание с опущенной на руки головой можно сказать то же самое. Откуда они то есть часы и крики точно так же не более можно было определить теперь чем когда это было вполне естественным тогда. Прилагая ко всему этому остатки своего разума он стал искать помощи в мысли о том что его память о внутреннем помещении возможно изменила ему но это нисколько не помогло. Далее к своему недоумению он беззвучно будто босыми ногами зашагал по полу. И прислушиваясь изо всех сил и слыша сначала плохо а потом еще хуже пока в конце концов если и не совсем перестав слышать то перестав слушать он не вознамерился посмотреть вокруг себя. И тут оказалось что он на лугу простирающемся в каком-то направлении если ни что другое не объясняет его шаги и затем немного позже словно в уравновешиванье за это как-то увеличилось его беспокойство. Ибо он не мог припомнить такого луга у которого даже из самой его середины не было бы видно какой-нибудь его границы а всегда в той или иной стороне виден был конец в виде изгороди или другого рода цели от которой можно было бы идти назад. И что еще хуже взглянув пристальнее он увидел что это не та низкая зеленая трава которую казалось он помнил поедаемая стадами коров и отарами овец а высокая и по цвету светло-серая там и сям почти белая. Тогда он стал искать помощи в мысли о том что его память о природе возможно изменила ему но это нисколько не помогло. И смотря во все глаза видя сначала плохо а потом еще хуже пока в конце концов если и не совсем перестав видеть то перестав смотреть (вокруг себя или даже ближе) он не вознамерился думать. За неимением камня на котором можно усесться подобно Вальтеру2 и скрестить ноги лучшее что он мог сделать это остановиться и замереть что после мгновенного сомнения он и сделал и конечно же опустить голову подобно тому кто в глубокой задумчивости что после еще одного мгновенного сомнения он также сделал. Но скоро устав от тщетного погружения в эти несовершенные условия он двинулся сквозь высокую седую траву смирившись с незнанием где он или как попал сюда или куда он идет или как вернуться туда откуда он не знал как вышел. И так не зная и не видя конца. Не зная и даже более того не имея желания знать и не имея фактически никаких желаний и поэтому без всякой печали кроме того что он желал бы прекращения навсегда боя часов и криков и был опечален что они не прекращались. Удары то слабые то ясные будто приносимые ветром но никакого дуновения и крики то слабые то ясные.
Так он и стоял когда ему в уши глубоко изнутри о каким же образом и здесь слово которое он не смог расслышать надо покончить где никогда прежде. Отдохни тогда перед тем как опять от недолгого к настолько долгому что возможно никогда опять и затем опять слабо глубоко изнутри о каким же образом и здесь опять то упущенное слово надо покончить где никогда прежде. В любом случае с чем бы это ни было покончить и так далее не было ли уже это о нем стоявшем там смирившись со всем и ему в уши слабо глубоко изнутри опять и опять о каким же образом что-то и так далее не был ли он не так далеко раз он мог видеть уже там где никогда прежде? Ибо как мог даже такой как он обнаружив себя однажды в таком месте не содрогнуться обнаружив себя в нем опять чего он не сделал ни тогда ни сейчас и содрогнувшись не искать тщетно помощи в так называемой мысли что как-то выйдя из этого места тогда он сможет как-то выйти из него опять чего он тогда тоже не сделал. Значит там все это время где никогда прежде и насколько он мог видеть во всех направлениях подняв голову и открыв глаза ни опасности ни надежды как могло бы быть относительно его выхода когда-нибудь отсюда. Должен ли он в таком случае теперь тем не менее пытаться то в одном направлении то в другом или напротив больше не двигаться как может быть и надо то есть упущенное слово могло быть предвестием печального или плохого к примеру тогда конечно несмотря ни на что тем единственным словом и если наоборот тогда конечно тем другим то есть больше не двигайся. Такой и гораздо больший сумбур в его так называемом разуме до тех пор пока ничего уже не оставалось глубоко изнутри кроме все слабеющего о покончить. Не важно как не важно где. С временем с печалью с так называемым им самим. О со всем покончить.
Перевод с английского Лии Левиной-Бродской |