поставить закладку

 
  стороны света №10 | текущий номергостевая книга | союз и   
Полина Барскова
СКОБКИ
Об авторе Редакция журнала 'Стороны света'версия для печатиИздательство Библиотека журнала 'Стороны света'

Полина Барскова
Полина Барскова

Скобки

                                       Poco a poco rallentando

I.

Тебя пережить (п)оказалось легко
Себя потрудней
Вот поезд ночной промычал далеко
Количество дней
Растёт между нами как опухоль как
Просительный знак
Прими меня в сумерки в свой полумрак
Несчастный дурак
Себя изблевавший на радостях шут
Закрученный жгут
Там поезд прополз и наверное жгут
Там листья и ждут
Чего-нибудь-так же как я, но чего ж?
Не мистики мы.
И ходишь, и воешь, и спишь, и поёшь
Начало зимы.

II.

Что ты отнимешь у меня?
Кус подсыхающего дня,
Где слева облако бежит как старый пёс по парку
Дрожа, а справа бледный дом,
Как бедный человек со ртом,
Закушенным в печали, --
Приклеивает марку
К постыдному письму с моленьями. Едва ли

Захочешь-сможешь ты отнять
Тот день, п(р)отекший вкривь и вспять
Как Мёбиуса лента:
Всё в нём пустые чудеса,
Гуашью сжаты небеса,
Хозяин жолтенького пса
Орлом сконфуженным взвился
При виде экскремента
(Фу-фу тебе за это).

День этот дорог - не бери.
Другое что-нибудь бери.

А эти недофонари
А эти недоупыри,
Моргающие грозно
Оставь - в их свете, как в кино дурном, в толпе статистов,
Возможно
П(р)оявится на миг
Твой гордый удлинённый лик
Мой твёрдый удлинённый крик.
(С тех пор мой театральный тик неотвратим, неистов.)

Тот жирный крик: не отнимай
Своё лицо не отнимай
И родинки и руки.
Желтеет небо, как эмаль
Зубная у куряки
Желтеют домы, пёс заснул,
И ты опять со мной заснул,
Потом по горлу полоснул,
И спрятался во мраке.


Вариации на тему

                                       Над Польшей бывают грозы
                                                 Из утренней застольной беседы

Стою на окраине замка, служившего разнообразным -истам,
Хозяевам в наглаженной униформе. Сокол скользит внизу.
По краешку панорамы в воздухе маслянистом.
Проронить ли слезу:
Зачем я не сокол и не летаю
Зачем не сокольничий и не пытаю
Сокола шолковым поводком?

Моя задача строга: я прячусь, я наблюдаю
Как он сливается с небом. Ни о ком
Слезы не проронит сокол:
Лишь о добыче -
О нежнокожей выпи,
О пахучей лисице,
О жирненьком сурке.

Сокол-ангел, закинул колчан за за-росшие перьями плечи.
Всё ли ты болтаешься на снурке
У любящих панорамы хозяев замка
Или ты теперь всё же немножечко то, что ты есть?
Польша твоя всё та же прелестная косоглазая куртизанка
Или какая другая весть?

Сокол, ты стоишь надо всем:
Ты видишь малые штуки -
Видишь рек извороты, расплющенных улиц трюки,
Вот восьмилетние подруги
С укоризною смотрят
На заснувшего внезапно на солнцепёке щенка,
Вот монахиня поспешает на поезд,
Вот младенец проснулся-его щека -
Литографический отпечаток мамашиной кофточки. Повесть
Крошечных невыразимых событий. Святой Франциск
Что-то втолковывает огорчённой улитке.

Сокол заметив это, кидается вниз:
На разноцветные плитки
Полей, огородов, автостоянок - он возбуждён
Своей работою надзирателя
Своим бескрайним знаньем.

Из костёла Святой Анешки вырывается звон,
Пилигримы - словно при штурме крепости-карабкаются на холм -
С опозданием, - умиляется сокол - с опозданьем.


Ассимиляция: Моя мама обожглась ядовитым плющом, а Фрося моет ей руку.

Как будто Дюймовочка павшая в лапы кроту
Иль крот угодивший в цепкие пальцы Дюймовочки -
Что я несу? - в том смысле - что я плету?
Неужто узор потайной из бессмысленной проволочки?
Кому я внимаю? - в том смысле-кого я виню?

Пуcтынное лето сверлят ядовитые травы.
Вот словно пластмасса прильнёшь поплотнее к огню -
Проказой пойдёшь, волдырями, всё ради забавы.
Поближе к огню сожалений, висящих в жаре.
Идёшь, словно мёд рассекаешь, и помнишь, и знаешь,
Что ты ничего совершенно не помнишь, не знаешь
И пишешь об этом соседке портному сестре:

"У нас уж неделю отравлен пластмассовый зной.
Малышка сидит у ручья, тот икает, мелея.
А я ощущаю большой воспалённой спиной
Рубаху как будто её мастерила Медея.

Малышка копается с жолтым дырявым ковшом -
Дюймовочка крохотный шар холодка подьязычный.
А я ощущаю как грозы стоят за мостом
И словно в бреду повторяет усталый кузнечик,

Что мол это всё не про то. Или всё же про то?
Что грозы и гланды травы наливаются ядом,
Что ты поправляешь свой жолтый дырявый платок,
Мой хлад подьязычный, всегда находящийся рядом."

Мой хлад, дуновенье, раскрытие ветра, кивок,
Вот ямочка вот-словно пересечённая прядью.

Ступня и нога, подорожник, плечо и живот.
Вот всё, что даёт человек, уготовясь к обьятью.

Малюсенький, нежный и нервный, с платком и ведром.
С надменной щербинкой в усталой от жара улыбке.
Лениво, как старенький зонт, раскрывается гром,
Ладони, как почки распухшие, ярки и липки.


Сообщение Ариэля

Твой отец лежит раздавлен весом морским
Он обьём волны, он коралл.
Твой отец кружит разбавлен ветром морским
Кожа его - кора
С паникующим муравьём.
Стали белки его глаз - гордый жемчуг.
Стали желтки его глаз - негодный жемчуг.
Череп его - хоралл.
Всё в нём звучит, дрожит.
Ничто в нём не блекнет,
Но всё превращается
В нечто странное, густое, многообещающее.
В этот раствор погружаются любознательные нереиды -
Наблюдать за превращеньями твоего отца,

Ведь ничто в нём не блекнет, но всё обращается
В тебя, к тебе, Фердинанд: твой отец жив!

Твой отец спит.
Твой отец - шар
Красный,
Прибившийся под новым мостом.
Твой отец - стыд.
Он - жар
слепоты, подступающей когда я смотрю на него: оболочка тает.
Он косноязычья хлад как жало выползающий изо рта.

Твой отец ещё жив, но он засыпает.
Посмотри на спящего, Фердинанд.
Струйка слюны стекает по подбородку.
Так змея аккуратно спускается по скале,
Так жирная цепь проливается в лодку.

Он вздыхает, но как-то не наружу, а внутрь:
Скорее звук запирая в себе, чем делясь им с нами:

Он спит, Фердинанд. Лёд мерцает на куцей его губе.
Дыхание - очень маленькая вещь, закруглённая снами.


ПИСЬМО МАТЕРИ от шарля б.

Мамаша пришлите мне несколько денег
Я пойду покупать себе умывальник

Пришлите мне двадцать франков
Для омывания рук и лба.

Фаянсовый хрупкий предмет похожий на вымя
на время когда парижские проститутки вылезают из норок
И шевелят встревоженными аллергическими ноздрями
В предвкушении воздуха
Шорох!
Время когда весь город шевелит неведомыми дверями.

Для омывания рук и лба от грустного пота
Необходимы деньги.
Моя работа что-то не приносит дохода.

Моя работа следить в окно как с чёрного хода
В здания проникают волшебные невидимки

Беззвучные деликатные словно морские свинки жирные спинки.
Я наблюдаю их
Не мечтая о заполученьи их
Никаких таких вожделений

Только в стих
Я желаю их улучать
Только в квадратной тёмной комнате стиха
(где в углу, мамаша, мог бы быть умывальник…)
Я умею иметь и уметь их опрятные тёплые тени
От которых затем я желал бы себя отмывать
Тени чудовищных рыб на радужной оболочке морской

О мамаша какой же я грязный
Не умывался грязнулею остался
По утрам и вечерам срам срам

По ночам:
Я погружаюсь в чолн
сирены-рыбы скользят вдоль бортов
Кричат протяжно: ясно
зовут меня - двадцать франков двадцать франков


Цирковые куплеты Лу Саломе

Все собеседники мои
Молчи запугивай моли
Остались кажется вдали
Никто не обернётся

Язык ли мой тому виной
Иль способ у меня иной
Существованья но со мной
Нет со-канатоходца.

Внизу: и моськи, и слоны,
Оплывших лысин валуны
И клоунов пижамы,
Вверху - пренеприятный свет
Прожектора, парад планет.
А оркестровой ямы
Шипенье, аканье-вокруг.

Воображаемый мой друг,
Смотри как это просто:
Скользить по глади темноты,
Каналы различать мосты,
Сторонкой обходить посты
Сторожевые - просто.

Я научу тебя всему:
Скольженью - жженью моему,
Захочешь - горю и уму,
Захочешь - светотени.
А ты давай не отставай
Свисти, кривляйся, подпевай:
Парам-парам спешим мы в рай
Дум-дум к ядрёной фене.


Охотники на снегу

Возвращение в зиму
После девятилетней разлуки
К затвердевшему гриму.
Как натянуты луки
Смертоносных ветвей -
Словно брови надменных красавиц
(так их робкий описывал гоголь.)

К разговору о птицах:
Дубонос, величавый красавец,
Расточительный щёголь,

Ослеплять моих ближних
Cвоим опереньем
Прибывает алея.

9 лет пролетели тепла
Упоительных лишних,
Пряно-пахнущих, словно аллея
Парка с диким названьем Золотые Ворота,
Где присыпали землю лепестки и надбитые шприцы.

9 лет лепестковой метели, цветочного тёмного пота,
Но теперь всё обратно: железные ветви, и птицы
На железных холмах
Различают охотников трёх
И тринадцать собак, что спускаются с ними в долину:
"Кривозуб! Попугай! Пустобрёх!"
Как вас там…Вот охотник на узкую спину
Водружает свой лук и стремится по жирному снегу

Через треснувший луг
К ледяному подножью холма,
Где на мёртвую реку

Выливаются рыжие, жолтые, синие струи заката
И охотник хрипит: возвращение в зиму. Зима
Хороша как когда-то.


Улица Ленсовета, дом 48, квартира 15.

Надпись здесь была Ира восклицательный знак,
Обошедши полмира восклицательный знак,
Глажу взглядом покорным вопросительный знак.

Словно ночь со снотворным
Бьётся память. Никак
Не поверить, что в этом доме,
C этой стеной -
память бьётся со мной -

Всё случилось и бредом
Стало в жиже ночной

Поз, словес, повторений,
Знаков - здесь на стене.
Изо всех направлений,
Предлагавшихся мне
Придорожною тенью,
Выбирала - туда,
Где научат терпенью.

Но однажды бурда
Ночи снова сгустилась,
Срам-сезам отворя,
Я вернулась, скатилась
В дом, где Ира моя
Невидимка-Поганка
О себе на стене
Заявила, чтоб ранка
Прободела во мне.
Я была тогда лучше,
Я была тогда я,
Я была тогда хуже:

Расплывание туши,
Возбужденье вранья,
Злобный треск поцелуев
В предосенней ночи,
Рыцарь смерть Иван Хуев*,
В рюкзаке Вересаев,
Ну-ну-ну не кричи.

Дождь, настурции скисли,
Кто их сеял? МА.МА.
Покопаешься в смысле -
Точно свалишь с ума.
Нету смысла в движеньи,
Время льётся, горит,
Ира дура, прощенья
Я прошу говорит

У себя здесь стоявшей
Лет пятнадцать назад
И у группы товарищей,
Что за мною следят
С по-над туч, из-под пепла
И судачат - эх, мать!
Ты разбухла, окрепла,
Но всё так же читать
Не умеешь и к шифру
Остаёшься слепа.
Дом, как молодец гидру,
Отсекает тебя
От голов, лиц, событий,
Что толпятся во тьме,
Как в прихожей - входите,
Распадайтесь во мне.

_______________

*) Вариант происхождения имени доблестного рыцаря Айвенго


Тёрнер

I. Синие огни и сигнальные ракеты над отмелью

У Тёрнера турнир
………..С Констэблем, с академией,
………..С погодой, с непогодой,

Злосчастный поединок
С пятном зелёного,
Что бьётся, как корабль затравленный -
О скал зубцы,
О чёрные разводы.

………..Он мрачен, он молчит,
………..Он грязно гложет сельдь.

У Тёрнера турнюр
Плюгавой нежены
Неровен час да вызовет мигрень
Он бедный он рычит
Он всюду ищет трость.
Находит и бредёт туда,

Где море сверху,
Где песок весь в пирсинге -
Как благородный вождь
Морского племени -
Разбитых раковин,

Из них торчат пучки морской травы
Как из подмышек старухи мёртвой.

Он тростью трогает.
Он чертит на песке:

Вот здесь корабль,
Вот здесь над ним встаёт
И длится облако,
Огромное как рот
Младенца над соском,

Вот здесь…

Для Тёрнера гудит прощальный тенор
Пустого ветра (что ж он так орёт?)
Вот сплюнул на песок,
Вот оглянулся Тёрнер -

К нему подходит тьма,
Чтоб осмотреть закат:
Зелёный куст огня
И жолтый кус залива,
И Тёрнер пятится не то, чтобы трусливо, -
Смущённо и спешит -
От моря, от меня.

II. Товарообмен

Богиня моря подарила мне,
Мне богиня моря подарила
Три ракушки, созревшие на дне,
Принесшие плоды на краешке залива,
Плоды пустот и радужного ила.

Моря богиня страшною рукой волны
Меня обьяла, сжала и слизала
Серебряные серьги из ушей,
Ах до чего ж её проворно жало!

И кольца серые отправились на дно -
В просторные ларцы
Грудастых, сельдеобразных
Дев,
Мечтам пустынным обречённых,
Как ракушки, что сорваны со дна.

Найдётся среди них одна:
Рыбыня, мартовский морской огурчик, злой рыбчонок:

Она плывёт и в ракушку твердит,
А ракушка в ответ такой напев смердит:

Я привыкла быть одна,
Будто ракушка у дна,
Пузырьками испарялась
Голубая тишина.
В темноте и глубине
Под волной и на волне
Тихий свет по дну струится,
Как в спокойно-синем сне.
В этой страшной тишине,
В этой странной тишине
Я живу на этом чёрном
И таком далёком дне.

Носи же серьги-пусть они чернеют
В твоих ушах, что так нервны, чутки,
Пусть стаи рыб, как львы сквозь обруч в цирке,
Меланхолично прыгают сквозь них.

Они тебя оберегут
От праздности, от злобы, от тоски,
Как ни один жених
Надменный не сумеет.

Носи их-радуйся-русалочка--блистай,
Как злой межводный блик, иного края отраженья,
Будь злое серебро, будь пустота, движенье,
Будь злое серебро безвидных рыбьих стай.

…………………………....1987-2007


Добычин в Брянске

                                       Кате Капович

1.

Ступай моя тёмная юность
Ущербность надменность угрюмость
Оставлю четыре затяжки
Для Сонечки в летнем пальтишке
Для Лёнечки в мятой рубашке

Оставлю китёнком кутёнком
Себя в вытекающем небе
Из солнца: в хрипении тонком,
Известный младенец во хлеве
Не так ли бибикал и пукал
Под сглазом разряженных пугал?
И млела звезда, догорая.
Прощайся, моя дорогая,

Престольная юность: мне время
Отправиться к месту служенья
Чему-то, там в праздничной дрёме
К земле прислонились растенья
Как после любви, рассыпясь
Кипящей смолой, как слюною,
Где рано наставшая старость
Моя да присмотрит за мною -

Как сонный пастух с миской тюри,
Как сонный пастух с банкой водки -
За стадом, застрявшим в июле,
Как муха в рыжеющем тюле.

И вместе со мною погодки,
Прелестные важные тени,
В молчаньи сойдутся у рек.

Втащив дочерей на колени, -
Как Рерих негодный изрек,
Мы станем глядеть на восток.

2.

Учись смирению. Учись небытию.
Учись отсуствию - и всякому такому.
По дыму сладкому, по шуму городскому
Не вой отступница, иди корми семью,
В ночи под покрывалами семью
Мечтай о том, как по дорожке к дому
Креститель катит голову твою.
Вдоль водочных ларьков и дряхлых клумб,
Приветливо загаженных беседок,
Как в море заблудившийся Колумб,
Креститель - мой спесивый собеседник -
Толкает ком, втыкает кол главы
Скорее заключительной по смыслу.
В слова мои вцепился он как в крысу
Вцепляется ночная тень совы.

Я крыса из Колумбова бедра,
Из губ Крестителя, я - серая на сером.
Я - выдранная скальпелем беда,
И город мой своим хвалёным телом
Саднит и дразнит, - ярким никогда.

И клонится напрягшаяся шея
Иродиады, и слюна стыда
Как змейка выбегает изо рта:
Учи себя сомненью, саломея.

3.

Резкость первой половины лета,
Двойственность жеманная второй.
До чего я твёрдо помню это!
Полоса разорванная света
Борется с лиловой полосой
Сумерек, свинцовою росой
Напитавшись, рвётся сигарета.

Спать пора: и детям, и зверям,
И духам болотным, и царям,
Ну-те-ка в кроватку на бочок и молчок!
Но не спит июльский светлячок.

Что же ты не спишь дружочек,
Светла белого кусочек?
Вот и свиделись разочек
Мы с тобою на земли!
Друг на друга посмотрели,
Словно мы достигли цели,
Посмотели и пошли.

Ты по воздуху пошёл,
Вздрагивая и хромая.
Нервная и непрямая
Линия, средь чёрных тел -
Пятен ночи, ты пунктир,
Отмечающий докуда
В свете ж есть такое чудо!
Отмечающий куда -
Мне идти в надежде видеть
Хоть недолго, хоть на миг

Знать дышать и ненавидеть
Знать бежать и ненавидеть

Мир вдоль бедных озарений ослепительных твоих.

4. Le Sang D'un Poete

У людей наступает сезон вещей
Шёлковых льняных воздушных
А у нас наступает сезон клещей
Лукавых и малодушных

Они хотят обагрить твой скальп
Как граф Карпат или дива Альп,
Лени с её ледорубом.
Бредёшь под лиственным ты плащом,
И опца-встреча твоя с клещом
Готoвится, как с суккубом
В ночи соблазна……………….
………………………………….
Бредёшь и в шляпочке, и в плаще,
Но знай-защита твоя вотще,
Повсюду и отовсюду
Он ждёт, он бдит, как советский текст,
Он ждёт ТЕБЯ, он других не ест,
Он вымыл уже посуду
Заради праздничка, он готов
Глотать твою, надуваясь кровь
И быть как воздушный шарик
На чёрной ранке моей
И плыть
Над бледной кожей…

Азарт и прыть! (Паяцы! I Futuristi!)
Заметны в нём -- так бирюк Бурлюк
(звезда во лбу) нагнетал свой трюк,
Гуро умывала кисти
И мяла мягкие кисти рук,
Давид клокотал о мести,
Гудел двухметровый друг
И делал поутру крюк
Вдоль Карповки.

Ржавая кровь реки
Мешалась - гуашь - с закатом -
Чтоб выплеснулась в тридцатом
Поэта кровь.

На Выборгcкой - стонущие гудки.
За Ботаническим садом
Надуваются поплавки.


© Copyright Полина Барскова.  Републикация в любых СМИ без предварительного согласования с автором запрещена.
Журнал "Стороны света".   При перепечатке материала в любых СМИ требуется ссылка на источник.
литературный журнал 'Стороны Света'
  Яндекс цитирования Rambler's Top100