Рис. Ярослава Горбанеского Поэт, переводчик, редактор. Родилась в Москве в 1936 г. По образованию филолог, в Москве работала библиотекарем, библиографом, техническим и научным переводчиком, была автором, машинисткой и редактором самиздата. В апреле 1968 г. стала первым редактором самиздатского информационного бюллетеня "Хроника текущих событий", а 25 августа того же года участвовала в демонстрации на Красной площади против советского вторжения в Чехословакию. Оставшись после демонстрации на свободе, составила документальную книгу "Полдень. Дело о демонстрации на Красной площади" (вышла по-русски в "Посеве" в 1970, в 1970 вышла по-французски, по-английски - в Англии и в США, по-испаски в Мексике, а в 2006 - в Польше). В декабре 1969 г. арестована и отправлена на принудительное лечение в Казанскую психиатрическую тюрьму ("психиатрическую больницу специального типа"). Освобождена в феврале 1972 г. В декабре 1975 г. вместе с двумя сыновьями эмигрировала, с февраля 1976 г. живет в Париже. Работала в редакции журнала "Континент" (в последние годы парижского издания "Континента" была зам. главного редактора), до 1988 была внештатным сотрудником радио "Свобода", с начала 80-х годов и до 2003 работала в газете "Русская мысль". С 1999 - член редакции и редколлегии (а также постоянный автор и переводчик) журнала "Новая Польша", выходящего в Варшаве на русском языке.

* * *

Ищите и обрящете,
иду, клюкою тыкаю,
похрустывают хрящики,
потрескивают, тикают,

как часики. Еще часок,
вон тот еще пройти лесок,
и рощу, и болотце,
как конь или как ящерица, -
всё равно обрящется,
отыщется, найдется...


два стихотворения неизвестно о чем

1.

Это, конечно, ещё
не настоящая осень.
Бродят ищейки, ища
след моих стоптанных ног.
Но уже не горячо,
но уже жарко не очень.
Вскинуть - и выстрел с плеча,
и погребальный венок.

И, загребая плащом
первые палые листья,
четырехпалым граблям
снова на край наступлю.
И, предпоследним лучом
с вами хотя поделиться,
свой сладкозвучный обман
в чистую правду стоплю.

2.

Нагая истина,
наряженная ложь.
Читай по-быстрому,
а то не разберешь.

А то, атонику
в мелодию введя,
не вхлынешь толику
апрельского дождя.

А то, на атомы
атаку разложив,
встряхнешь кудлатыми
и всхлипнешь, еле жив.

И всхлип откликнется
не тем, не тем, не тем.
И ссылка кликнется,
но где-то, а не там...


* * *

Хоть бы в петлю, хоть бы в рай,
хоть бы в дедовские орды,
не горды мы и не твёрды,
не рабы мы и не лорды,
по старинке помирай.

По старинке помолясь
у порога в путь-дорогу,
в пурги, замяти, мороку,
обмороки, поволоку,
сутолоку, мрак и грязь.

За порогом замерев,
обойму и тьму, и тучи,
хлябей тяжких пар летучий,
где в засаде из созвучий
с агнцем затаился лев.


* * *

Как мало флипперов теперь в Париже,
тем более в кафе и не покуришь,
и щуришься, как недобитый жмурик,
недоостывший, на ступеньку ниже.

Пейзаж, пейзаж - иль вправду пеизаж,
тем больше милый, чем более унылый,
дождливый, как березка над могилой,
и за него чего ты не отдашь?..


стихотворение,
которое могло бы быть завершающим
в новом цикле восьмистиший
(если бы было восьмистишием)

Лови, лови его за хвост,
словечко-дезертира,
тащи на дровнях на погост,
в песок сажай, кидай компост,
чтобы росло ретиво,

своею тенью осеня
истёршуюся надпись:
откуда, где, в каких сенях
и на виске какой синяк
и дата - только надцать...