поставить закладку

 
 СТОРОНЫ СВЕТА №1 / текущий номер СОЮЗ И 
ВЛАДИМИР ГАНДЕЛЬСМАН   Нью-Йорк - Санкт-Петербург
ПРОГУЛКА
страница Владимира Гандельсмана на СОЮЗе И    
Владимир Гандельсман     ДУША

Будет ли душе
ушедшее не тяжело?
Жалобно ли заскулит,
улетев от тела
теплого, вмерзая в синий
иней неба вдалеке?
Легкая, что нам сулит

смерть? Разряды зренья?
Реянье зарниц в углу
глубины ночной?
Точно высвеченной почвы
чавкающее жилье,
жилистые руки жизни,
изнуренный зной

страсти с высоты,
отнятая, вновь увидишь?
Дышащая. Никогда.
Отдано другим. Не сетуй,
сети сохнут или соты
сонный мед баючат, ты
тише света занята.


ЛЕВ

За окном играют мальчики в каратэ.
Подрастут - охраной придут на саммит.
Дали мирную премию Нобеля МАГАТЭ.
С ним, как ложе, ее разделил Мохаммед.
Что-то мне, сказал бы Лев, невмоготэ.
Что-то клинит меня, он сказал бы, ямит,
пятит, потому как не-Бродский и говорю: и д. т.

А еще вернее было бы применить "ддт", -
извести идиотов, потом всем скопом
посмотреть "Идиота", что шел в БДТ.
Ночью на макрамэ решёток, уже идиотом,
выйти, с незабвенным другом по мокротэ
дошагать до льва одного, где пробьёт всем потом:
нет его (он так бы не рифмовал никогда) нигде!


***

              А.

Пока листвою тянет прелой,
покоится передо мной
кораблик видимости белой
и берег зелени пушной.

И радуясь небесным высям,
как бы с предшествующей им
ночною выемкою писем,
летит какой-то нелюдим.

Пока он длится без усилья
и видит проблеском клавир
сырой реки, - реки, и крылья
себя влепечивают в мир.


ПАМЯТИ В. Д.

На Северной Двине, за Нижней Тоймой,
белеет вечер, навсегда спокойный,

и так воде и небесам легко,
что видишь дальше смерти, - далеко.

Вдоль Северной Двины, за Нижней Тоймой,
идем с тобой мы,

вдыхая воздух, на его блесну
попавшись. Слово странное: взгрустну.

На Северной Двине, где есть районный
центр, поднимай стакан граненый.

Продмаг с крупой и плавленным сырком.
Что в горле? Ком.

На Северной Двине, за Нижней Тоймой
позвякивает вечер рукомойный.

Куда ты смотришь? Что там вдалеке?
Дитя несет подушечки в кульке.

И стелят небеса, и верхней тайной
летит, летит печальный отблеск стайный.

              29 августа 2004


ПРОГУЛКА

              В. Х.

1.

В осеннем воздухе знобящем,
да в сером городе болящем,
да в переулочке глухом
аттракцион маячит шатко -
"Качающаяся лошадка".
Дитя верхом.

А дальше чуть, на тротуаре,
в пантомимическом угаре,
сидит дурак и мечет взор.
Сиди себе, жестикулируй,
ведя с невидимою лирой
свой разговор.

Змею погибели на впалой
груди пригрев, с листвой линялой
в своих лохмотьях заодно,
вопит: другого-то не сыщешь
нигде, ты слышишь?
Мне все равно.

Другого? Сам себе не ровня,
спокойнее и хладнокровней
смотрю извне,
как жизни маленькие смерти -
секундный шаг в осеннем свете -
идут во мне.

2.

Как дойти до угла?
Надобности никакой.
Разве там меньше зла?
Тише покой?

Где средоточье воль,
Двигающее меня?
Разве слабеет боль
День ото дня?

Потусторонний свет.
Тела тленное жильё.
Беккетовский аскет
Вдрыхнут в тряпьё.

3.

Я помню, как душа бунтует
и Всемогущего корит, -
теперь она не здесь бытует
и ничего не говорит.

Она клубничного варенья
вдыхает аромат в саду
и помнит влажные коренья
осинника и череду

высокоразвитую сосен, -
подстилка, молоко и сон,
и на него наствольных оспин
узор горячий нанесён.

© Copyright журнал "Стороны света"   Перепечатка материала в любых СМИ без ссылок на источник запрещена.
  творческий СОЮЗ И