журнал "Стороны Света" www.stosvet.net

версия для печати  

               

Александр СИТНИЦКИЙ

ПЕРЕВОДЫ ИЗ АНГЛИЙСКОЙ ПОЭЗИИ



Томас Гарди

Ночь в ноябре

Погода испортилась, знать, неспроста,
И ставни захлопали в доме,
И ветер поднялся и ветви хлестал,
Пока я лежал в полудреме.

И мертвые листья влетали в окно
На ложе моем упокоясь,
Лишь мраку услышать и было дано
Деревьев печальную повесть.

К руке прикоснулся один из листов,
И мне, вдруг, подумалось: " Это
Не ты ли явилась поведать мне то,
На что мы не знали ответа"...


Девица в беде

"Амалия, ты ль это, или мне сниться!
Кто мог предсказать нашу встречу в столице?
Ты, милая, здесь словно рыба в воде!"
- "Ты что, о моей не слыхала беде?"

"Ушла босиком и в лохмотьях ты, вроде,
Когда, знать, обрыдло копать в огороде.
Браслеты чудные и перья везде!"
- "Да, так мы одеты, когда мы в беде".

"Давно ль ты твердила: " Все зло от гордыни...",
И "етот" и "энтого". Надо же, ныне
И говор-то твой , как у важных людей!"
- "Что ж, лоск нам дается, когда мы в беде".

" Лицом ты бледна была, руки - что клешни,
А щечки теперь, как у спелой черешни,
Гуляешь, как леди, перчатки надев".
- "Не пачкаем рук мы , когда мы в беде".

"Кошмаром ты жизнь называла на ферме,
Вздыхала, стонала ночами. Наверно,
Веселья не держишь, как прежде, в узде?".
- "И то, мы смеемся , когда мы в беде".

" Ах, мне б эти перья, манто из лисицы,
Лицо без морщин и - гулять по столице!"
- "Такой деревенщине, милая, где?
И думать не смей. Ведь ты не в беде".


После меня

Когда черным ходом уйду, оставив мой робкий постой,
И крыльями листьев захлопает май, хлопоча,
Шелк выпрядая, то скажут соседи весной:
"А он был из тех, кто такое всегда замечал"?

Когда, во мгновение ока, беззвучно пронзая закат,
Ястреб рванется туда, где ветрами прибита листва,
Может быть скажет прохожий: "А вот, говорят,
Он часто заглядывал в этакие места"?

Если в ночи мотыльковой уйти мне в пределы, откуда незрим
Еж, семенящий по лугу, сам ростом-то ниже травы,
Скажет ли кто: "А невинным созданьям таким
Он вреда не чинил, и помочь не сумел им, увы"?

Так ли зимою подумают те, кто будут стоять у дверей,
Весть получив обо мне, и на миг посмотрев в небеса,
Полные россыпей звезд: "А ведь он был из редких людей,
Кто еще верил в подобные чудеса"?

Когда отзвенит по мне колокол и леденящая мгла
Ветру застыть повелит до явления новых начал,
Скажут ли те, кто услышат иные колокола:
"Он не средь нас, но такое всегда замечал"?


То, что не продлится и то, что пребудет

I

Блики, бегущие днем по ветвям,
Клятвы, свет лунный, милые лица,
В брызгах ручей, птичий бедлам,
Все, что продлить хотелось бы нам -
То не продлится.

II

Снега бесцветней бессмысленный год,
Жалко кричат в отчаянии люди,
Молча, над ними кровит небосвод,
Все, что когда-то, казалось, пройдет-
То и пребудет.

II

Потом мы вгляделись во Время и в бег
Призрачных стрелок, что равно сметают
Зловещий придел и обитель для нег,
И корень гниющий и юный побег -
Все исчезают.


Альфред Эдвард Хаусман

Псалом на Страстную

Если спишь в саду, убивая века,
Ты, не зная, что умер зря, и пока
Ни сном , ни духом - как светом и злом
Возносится с дымом, ночью и днем
То, что гасил ты, но раздуть лишь смог,
Спи беззаботно, человекобог.

Если ж разверзлась могила и с нею мрак,
И сидишь ты одесную и, сидя так,
Все еще помнишь, века напролет,
Слезы свои, муки, кровавый пот,
Страсти свои, жертву свою, свой крест,
Спаси нас, склонившись с твоих небес.


Каштан роняет факелы....

Каштан роняет факелы, цветы
Боярышника ветром сносит май,
Слепит дождь окна, но, приятель, ты
Будь другом мне и кружку передай.

Весна балует нас, а все равно
Придется вскоре лавочку прикрыть.
Май будет снова, не исключено,
Но нам тогда не будет двадцать три.

Здесь были и почище кутежи:
Гроза курочит замыслов запас,
Надежды исчерпав до дна; скажи
Какой подлец придумал мир и нас.

Погрязший в зле, он там, над головой,
Гран не уступит смертнице душе,
Блазня весельчаков, как мы с тобой,
К могиле отправляя нас уже.

Да, зло и впрямь… но ты опять налей,
Не принцы мы, надел наш, поглядишь,
Всего клочок земли, как у людей.
А хочется - луну, но вот те - шиш!

Висит там туча, по утру господь
Ей повелит подняться и уйти;
Но на костях другая будет плоть,
Печалиться душа - в другой груди.

Напасти ждут наш гневный прах. Итог?
Все будет так, как было и досель.
Терпи, приятель! Вытерпишь - твой долг
И небо подпирать, и пить свой эль.


Эпитафия армии наемников

В час, когда твердь дрожала земная
И содрогалась небесная твердь,
Эти наемники, плату взимая,
Следуя долгу, встретили смерть.

Плечи под небо подставив, стояли -
И устояли устои земли,
Бог пренебрег - a они удержали,
И мирозданье за деньги спасли


Оскар Уайльд

Le Reveillon

Каймой багровой небо рдело;
Тесня туман за горизонт,
Рассвет вставал из белых вод,
Как на заре с постели дева.

И мглу ночную, будто птицу,
Стрел поражали острия,
И бронзовых лучей струя,
Дробясь, пестрила черепицу,

Чтоб светом наводнить округу,
Каштанов золотя кору,
И с ветки, стылой на ветру,
Согнать сомлевшую пичугу


Симфония в желтом

Вот желтой бабочкой ползет
Неспешный омнибус к мосту,
И, будто мошка по листу,
Бредет случайный пешеход.

И с сеном желтым, в ряд, баржи
Стоят, причалу тычась в бок,
Как желтой перевязи шелк,
Густой туман на них лежит.

И с вязов в Темпле в эту хлябь,
Желта, листва, кружась, летит.
Бледно-зеленой, как нефрит,
Я вижу стылой Темзы рябь.


Силуэты

Ветр с моря голосит фальшиво,
И в серых бурунах волна,
И , как увядший лист, луна
Гонима штормовым заливом.

Челн черный, будто бы впечатан,
На бледно мертвенном песке,
И юнга - блики на руке -
Взлетел, раскачанный канатом.

В лугах высокогорных где-то
Кроншнепа одинокий зов,
И юных бронзовых жнецов -
На фоне неба - силуэты.

Перевод с английского А.Ситницкого