журнал "Стороны Света":  www.stosvet.net.  версия для печати  

               
        Айдар ХУСАИНОВ

СТИХИ К N***
       

* * *

Собеседница! ангел моих вечеров,
И теперь я живу, ты поверишь едва,
И приходят ко мне Соловьев и Петров,
Я читаю стихи, забываю слова,
Отмечаю цезуру мгновенною жизнью своей,
Наливаю стакан допотопного местного пива
И бросаю строку в золотистый туман елисейских полей,
И смотрю за окно, где растет голубая крапива,
Где бледнеет луна и зачем-то сияет звезда.
Соловьев и Петров отдыхают от скуки и лени.
В умывальнике снова к утру цепенеет вода,
За окном перед смертью дрожат золотые растенья.
Собеседница! я повторю, что живу,
Мне хватает куска плесневелого черствого хлеба.
За окошком опять задышал паровоз, как корова в хлеву,
И дыханье столбом потянулось в открытое небо.


* * *

Золотое пространство поплыло
К горизонтной, последней черте,
И осталось дневное светило
В беззащитной своей наготе.

Так улыбка твоя и надежда
Перед тем, как исчезнуть во мгле,
Бесконечно, печально и нежно
В одиночестве видится мне.


Чтобы встретились два человека…

1

Н.Н.

Разрывается тело конверта,
Выпадает наружу душа.
За четыреста три километра
Уже слышно, как листья дрожат.

Постепенно вторгается осень,
И домов улетающих сны
Замерзают, и лето уносит
Беззащитное тело луны.

Где-то в воздухе мокрого снега
Высоту набирает звезда,
А деревья, как гроб Магомета,
Не летят ни туда, ни сюда.

В этом мире холодной печали
Я живу постепенно, а ты
Умираешь в конце и в начале,
И не видишь полета звезды.

Я смотрю в уходящее лето,
Я ищу незабудку в себе,
Чтобы встретились два человека,
Чтобы встретились два челове...


2

Беглая странница, жившая в светлой аллее, привет!
Как ты сейчас среди темных, и серых, и блеклых предметов?
Легким дыханьем проносится время, и вот его нет.
Скоро зима, или, может, весна, или это желанное лето?

Перебои размеров и обморок черных цезур,
Ты сидишь у окна и считаешь количество милых и правых.
Разгорается утренний шорох, и птицы щебечут внизу,
И с белесой страницы на землю стекает отрава.

Остается опять перемена столетий, часов и минут.
Перемена пространства уже не дает перемены.
Если кто-то забыл, что его позабыли и ждут,
Он уже не придет, и не встанет, как царь, на колени.

Через тысячи лет я тебя окликаю - привет!
Ты прекрасна, как соль, и нежна, и не любишь упреков.
Ты читаешь стихи, и слова улетают, как свет
От горящих сердец умиравших когда-то пророков.


* * *

Я вижу огонь за деревьями. Это любовь.
Я не знаю, что будет со мной, если это не так.
В этой жизни нет смысла,
Это значит,
что ничто не мешает мне быть собой.
Я иду на восход, даже если это закат.

Государство и право, надежда и слово,
Это, право, не то, что горит за деревьями мне.
И я говорю себе - будь свободен,
Ты не можешь быть вечно новым,
Зато ты можешь сгореть в огне,
В огне за деревьями. Это любовь.


* * *

Плоть не хочет печали и гнева,
Неотвязчивой боли разлуки.

С кем вы нынче, Наталия, где Вы?
Где роскошные юные девы,
Простиравшие ласково руки?

Сны не тешат и слово не лечит,
И укрылись глаза под стекло.
Это жизнь, это колокол певчий,
Погоди, час от часу не легче,
Я не знаю, что в душу легло.

Вот и кончилась юность, и повесть
Перелистана, несколько строчек
Я запомнил и знаю на совесть.
Погоди, я замечу короче -
Дело к старости, деньги на бочку.
Это самая страшная новость.


A la Вертинский

В белом платьице, в золоте гусениц,
В безнадежной любви к мертвецам
Есть какая-то странная путаница.
Так что я не советую вам.

А желаю возвышенной милости
Все на свете считать за пустяк.
Все на свете так странно, таинственно.
Все на свете почти что так.


* * *

В темноте, поражающей очи,
Есть граница движения тьмы,
То, что ты объясняешь, как прочерк,
Это почерк, невидимый очерк,
То, что раньше не видели мы.

Тьма и тьма не сливаются, Нэтти.
Я назвал бы тебя дорогой,
Как себя называешь на свете,
Но в мое пребывание в нетях
Так тебя называет другой.

Так живи свою жизнь в хороводе,
Но, пожалуйста, только без нас!
Не почувствовав даже в природе
Что всегда называется вроде
Наблюдающих издали глаз.


* * *

Перелет из Москвы в Барнаул не потребует сил.
Это проще, чем выйти из дома во двор.
Я не помню, о чем, но о чем-то себя я спросил,
И ответ я держал в голове, и держу до сих пор.

Я хотел успокоить собой всех безмужних девиц,
Я хотел бы прижаться к груди всех моих одиноких отцов.
Но свобода моя не имеет каких-то границ,
И теперь я спокойно смотрю этим людям в лицо.


* * *

Белозубой улыбки держава,
Дароносица ломаных плеч,
Никакая посмертная слава
Не заменит загубленных встреч.

Что сказать тебе, ангел Наташа,
Далеко, в чужедальнюю даль?
Что родиться и выжить не страшно?
Что прошедшего времени жаль?

Не беда, что родились и жили,
Что судьба утекла, как вода.
А беда, что остались чужими
И украдкой смотрели в глаза.


* * *

Дорогой ты мой товарищ,
Драгоценная моя!
Хорошо бы встать пораньше
И поехать до тебя.

Запродать все то, что было,
За билет до тех краев,
Где меня ты не любила,
Не хотела, е-моё!

Дорогой ты мой товарищ,
За косой десяток лет,
Нет страны, где жили раньше,
И людей, что были, нет.

Только во поле березка
Да ракита над рекой,
Только в поле перекресток,
Только воля и покой.

Дорогой ты мой товарищ,
Мой любименький поэт,
Ничего уж не поправишь
За семнадцать долгих лет.

Можно только неизменно
По утрам вставать с колен
И идти вперед, как Ленин,
От кремлевских красных стен.


* * *

Проходит день, который нами прожит,
И я закрыл усталые глаза.
Жизнь - только день, он лучше быть не может,
Один поэт когда-то мне сказал.

Я против истины печально возражаю,
Немного выпью, буду во хмелю.
Но вижу я, что дни не приближают
Тебя, тебя, которую люблю.

Вот будет день, я думал, будет пища,
Весь белый свет, работа по плечу.
И был мне день, и яства, и жилище,
Но где же ты, которую хочу?

Жизнь коротка, с любовью не играют.
Который день сгорел уже дотла,
И я глаза покрепче закрываю
Затем, чтоб ты из мыслей не ушла.

Не уходи, побудь еще немного,
Я не хочу сказать тебе прости.
Твоя спина как длинная дорога
С изгибами и тайнами пути.


* * *

Шалтай-Болтай стоит у стены,
Шалтай-Болтай видит странные сны
Что он уже ангел, что он не Шалтай,
Что он навещает равнинный Алтай.

Играй, играй, Радио "Край",
А ты говори, ты не умирай.

Шалтай-Болтай отходит ко сну,
Шалтай-Болтай покидает страну,
Он издает торжествуйщий крик,
Теперь он живет в стране "Heretic".

Играй, играй, Радио "Край",
А ты говори, ты не умирай.


Мы не поедем в Занзибар

N.

Нет, не поедем мы с тобою в Занзибар,
Там ходят люди исключительно в угаре,
И вместо слов у них выходит только пар,
И каждой твари исключительно по паре.

А наша грусть не ведает границ,
и где б мы ни были, в каких бы странах страстных,
Нам не забыть когда-то милых лиц,
Всех этих граждан исключительно опасных.

Нет, не поедем мы с тобою в Гондурас,
Нас не дождется ни одна страна на свете.
А что любовь бывает только раз,
Об этом знают даже маленькие дети.

Придет пора сначала все начать,
С душою новой выйдешь, как в обнове,
Ну, а пока нам остается только ждать,
Не умирая от любви и нелюбови.