Валерий Черешня
РОВНЫМ СЧЁТОМ 37

За что люди борются, совершая революции? За право не любить то, что надоело, и чем уходящая система не считает возможным поступиться. Но победившая революция навязывает новые, столь же или еще более нелепые привязанности, требует "клятв крупных, до слез" - и тем обрекает себя на гибель после вновь созревшего отвращения.
Значит, история социальная движима силой отвращения и потому попадает в дурной круговорот вечных повторений. В отличие от нее, история духа движима силой любви, поэтому у духовных явлений, собственно, нет истории; читая великие книги мы попадаем в вечное настоящее.

___________

Положение женщины - отчаянное. Любого человека треплет переменчивая лихорадка желаний, приводящая к краху, независимо от того осуществляются эти желания или нет. Но если мужчина имеет дело со своим желанием, то женщина - еще и с чужим. В этой вдвойне безнадежной ситуации только отчаянная глупость и страсть к лицедейству помогают сохранять оптимизм.

____________

Надпись в зоопарке: "Институт благородных девиц Натальи Нестеровой опекает черную самку ягуара". Клянусь, не вру.

____________

Молчаливо признается, что секс - это предельная степень близости людей, ближе не бывает. Но каждый знает, что есть моменты гораздо большего единения, чем секс, когда люди чувствуют одно, становятся единым существом. И все же, им этого недостаточно. Значит, есть что-то еще в сексе, помимо близости, что делает людей, хотят они того или нет, сообщниками, "кровниками". И это "что-то" - тайна и стыд (бесстыдство). Именно поэтому так болезненно воспринимается любая неделикатность, разрушающая тонкий покров этой тайны.

______________

На нас действует не истинность мысли, и даже не ее глубина, а "тембр", которым она озвучена, своеобразие, которое удается вложить в нее талантливому человеку и тем "высказать себя". Сами по себе мысли, скажем, Толстого и Достоевского могут совпадать, но тембр разный: у Достоевского они страстно-полемичны, изворотливы, тогда как у Толстого - угрюмо-неопровержимы, и если диалогичны, то собеседник - смерть.

______________

Самое глупое, что мы можем сделать - это помешать человеку любить другого человека. Все эти разоблачения и пр. Даже если мы добьемся своего - бессознательная неприязнь обрушится на нас, освободившаяся боль и энергия (а энергия любви огромна) своим откатом ударит в нас.

__________________

В молодости новизна всего - мыслей, мест - вливается в тебя; в старости ты сливаешь в новизну свой опыт, получается грязь несовместимых красок. Возможно, и поэтому в старости охладевают к новым впечатлениям, путешествиям.
Редкие исключения, когда человеку удается до смерти сохранить восприимчивость молодости, а опыт помогает отсеять ненужное - не в счет.

_________________

Тынянов: "…остроумцу не жаль вещей: ему важно ощутить себя в вещи, свое отношение ему дороже".
Это сказано по поводу Шкловского, но повод не столь существен; глубоко подмечен эгоцентризм остроумия, невнимание к сути вещей, то, о чем говорится в поговорке "ради красного словца продаст мать и отца". Но забавно, что читателя это остроумие может направить вновь к сути вещей, если, конечно, он достаточно независим и чуток.
Тынянов, правда, не рассматривает род глубокого остроумия (часто не смешного), которое не поступается сутью вещей, но зато и не действует мгновенно и наповал, для его восприятия нужен опыт и незаурядный ум.

____________________

Как утомительно бремя человека, которого считают "умным". Все лезут к нему с проблемами, по которым он совсем не желает иметь мнение. И при этом он обязан быть хотя бы остроумным. Искренним людям это надоедает, и они выходят из игры. Хорошо, если они успели прославиться, как Сэллинджер, и могут спокойно доживать в бункере.

____________________

Есть люди, которые сознают себя отвратительными, но жаждут быть любимыми ничуть не меньше, чем прочие. Их стратегия - не приукрашивая своих слабостей, напротив, всячески их подчеркивая, влюблять в себя. Сохранив в детской чистоте желание быть любимыми, они и поступают, как ребенок: испытывают твою любовь всем, чем можно - раздражительностью, капризами и даже плохими стихами. Но если во всем этом вздоре не потерян совсем талант, то есть, природно-чуткое отношение к лучшему в себе, к тому как ты задуман, начинаешь что-то находить даже в "плохих" стихах.

_____________________

Как ни странно, очень немногие писатели могут достоверно и сущностно передать ситуацию унижения. Мне приходят на ум сразу, пожалуй, Достоевский и Петрушевская. А ведь унижение - это "соль" отношений между людьми, как это ни печально.

_____________________

Довольно символично, что женское белье, ну скажем, трусы, на которые тратят столько изобретательности и денег, предназначены всего лишь прикрывать пустоту.

_____________________

Как ни странно, но поэт обладает властью почище царской - пророческой. Его эпитеты приговаривают бытие к тому или иному существованию.
Вот Мандельштам сказал в 1918 году: "Все чуждо нам в столице непотребной…" и стало на долгие годы так в ордынско-ханской, незаконно узаконенной столице Москве.

_____________________

Некоторые люди, мечтающие избавиться от инородцев, напоминают человека, мучающегося головной болью и решившегося самому сделать себе операцию - он остается окровавленным, диким, с поврежденным мозгом.

______________________

Все же, человек похож на сложное блюдо, где вкус зависит от составляющих, их количества, да и от индивидуального чувства вкуса.
Знаю человека, в котором удивительным образом сочетается лукавство и искренность, и именно в таком соотношении, которое очень симпатично, но в другом человеке и в другом соотношении могло стать отвратительным.
_____________________

Серьезно заболевший - это человек, внезапно оказавшийся на фронте, где все его надежды на будущее и уверенность в безопасности рушатся. Можно привыкнуть и к такому состоянию, человек ко всему привыкает: фронт - так фронт, можно всегда погибнуть, но хоть мгновенье, да мое! Если только болезнь не ведет свои подкопы: тело предает, ты обессиливаешь и лишаешься последней доблести - решимости умереть.

____________________

Истина в одном сдвиге от нас.

____________________

В прологе к "Фаусту" дан замечательный манифест авангардизма в словах директора театра:
Избытком мысли поразить нельзя
Так удивите недостатком связи.
(на что Поэт отвечает: "Ступай, другого поищи раба!")

______________________

Лучшая проза - та, где в пристальном описании настоящего чувствуется дыхание Вечного. Попытки сделать это с помощью сюжета, актуальных смыслов, как в "Мастере…", слишком недолговечны, гораздо основательнее это сделано у Платонова, где в зиянии вывернутой фразы, в самом механизме языка уже просматриваются колесики и пружинки этого тем более безразличного к отдельному человеку Замысла, чем более он стремится его постигнуть.
Я уже не говорю о поэзии, где поступь Вечности всегда присутствует в лучших образцах.

_______________________

Читая дневники, письма любимых авторов, мы прикидываем: вот это написано за два года до смерти, а это - за несколько дней; смерть отбрасывает огромную тень на слова, написанные человеком, ничего о ней не знавшем. Зато мы знаем.

________________________

У вождей нет личности. Они сотканы темными, невысказанными, порой неосознанными желаниями и стремлениями народа, они его выделения и миазмы. Их беда, всех этих сталиных, в том, что они согласились быть именно этим, потеряв шанс стать личностью. Как сказал священник, глядя на мужичка, в революционном порыве рубившего иконы и кричавшего: "Ну, что же твой Бог ничего мне не сделает?", - "Что же еще можно с тобой сделать?".

_______________________

Парадокс в том, что все лучшее в творчестве делается с помощью откровения и все худшее в жизни с его же помощью. В реалиях жизни откровение превращается в тупую убежденность и безответственный кайф, которые дают основание внекультурному человеку (а порой и культурному) крушить все вокруг.

______________________

Сравнение жизни с театром изрядно поистрепалось, но стоило бы взглянуть на предпочтения зрителей в разные эпохи. Если в Древней Греции предпочитали трагедию, в Средневековье - мистерию Страстей, то в наше время театр уступил место попсовому цирку, где очередной "эквилибрист" ломает голову над тем, каким головоломным трюком оторвать зрителя от бутерброда с колой. Зато и награда удачливому эквилибристу несравнима с прежними временами: там актеры тихо и скромно растворялись в толпе; нынче, став кумирами, можно пожинать славу, деньги и даже что-то похожее на любовь. Хотя, как знать, не является ли эта награда наказанием.

______________________

Пушкинское аристократическое презрение к выбору: "зависеть от властей, зависеть от народа - не все ли нам равно?" обусловлено ясным осознанием, что два рода унижения, которых не избежать живущему в обществе: вести себя "прилично", то бишь, не раздражая власть, за что тебе будет позволено пристойно существовать, либо стать успешным шутом, стараться понравиться публике, за что она даст возможность пристойного существования, - стоят друг друга. Конечно, во второй части дилеммы "зависеть от народа" Пушкин имел в виду устоявшуюся демократию западного типа; что касается России, у него сомнений в выборе не было, во-первых, потому что "правительство у нас, все-таки, единственный европеец", а во-вторых, никаких иллюзий насчет азиатчины народных симпатий после изучения пугачевщины у него не было. Еще и потому его выбор склонялся в пользу "власти-европейца", что при нем сохраняются сферы жизни, куда приличия не позволяют вторгаться (отсюда его гневная реакция на перлюстрацию переписки - власть показала, что и она не "европеец", что частная жизнь тоже входит в сферу ее любопытства).
Если бы существовал жанр "сравнительных мироощущений" любопытно было бы сравнить отношение к этой проблеме Пушкина и Парамонова, а тем самым ощутить разницу нравственного и интеллектуального уровня эпох. Весь пафос парамоновского выбора в пользу демократии, в пользу кастрации искусства и его приспособления к услаждению покупателя, продиктован ужасом перед социальными потрясениями, которыми якобы грозит серьезное отношение к искусству, с его устремленностью к опасным крайностям (эта вера в "возмутительные" социальные последствия искусства парадоксальным образом роднят демократа Парамонова и монархиста Бенкендорфа). В умеренных дозах понятное искусство не повредит, как не вредит умеренный онанизм, но не дай бог, чтобы искусство заняло внутри человека то место, которое отведено столь серьезным вещам, как покупка дома или вообще забота о благосостоянии. К тому же, художник, как известно, пока его не требует к священной жертве Аполлон "быть может, всех ничтожней...", что Парамонов сладострастно не упускает случая показать. Помните, Пушкин писал в связи с Байроном, что любопытство к дневникам гения коренится в нашей надежде увериться, что гений так же подл, как мы, грешные? "Врете, подл, да не так..." - восклицает Пушкин. Нет, так, именно так, всякий раз убеждает нас Парамонов, призывая на помощь всю психоаналитическую братию, с которой его роднит уверенность, что истинные мотивы произведения он знает гораздо лучше бедного закомплексованного автора. Но для сравнительного мироощущения существен не сам выбор Парамонова (вполне естественный для каждого, хлебнувшего последствий большевистской пугачевщины), а та упоенность, с которой он призывает нас полюбить, именно полюбить это массовое искусство, делающее мир таким приятным и безопасным. Пушкину приходилось смиряться с неприятной "силой вещей", но убеждать полюбить ее, для него было бы равнозначно призыву доносить и вскрывать переписку супругов.

_____________________

В метро мать - девочке, которая молча глотает слезы: "Сейчас же вытри слезы, а то получишь по морде". Замечательная метафора жизни, лозунг каждого дня для стоика.

_____________________

А что, если всё, действительно, обстоит так, как живет и чувствует большинство, т.е. каждый должен стремиться к успеху, быть соблазнительным, размножиться и… дальше из того же ряда? И в этом - истина, в этом - неведомый нам Замысел. А Библия, поэзия и пр. - заблуждение, вывих, который позволителен и даже нужен для здоровья человечества, как непонятным образом любой популяции нужно малое количество уродов, но к сути Замысла это отношения не имеет. Найдется ли верующий, художник, который и такой Замысел, такую истину сочтет прекрасной? Вот это будет смирение!..

_______________________

Секс, отягощенный отношениями.

_______________________

Пруст в письме Кокто: "…красноречие для любого из смертных не что иное, как орган защиты, прикрывающий изъяны характера…". Пруст чувствовал кому что сказать.
В другом письме он замечательно определяет свой роман: "…это настольное руководство по радостям, еще доступным тем, кому отказано почти во всем, что веселит простых смертных".

_______________________

Женский вариант Дон-Жуана: страстно любит, пока нет ответного чувства или есть серьезные препятствия. Потом - равнодушие или отвращение, которое объясняет себе незамеченными недостатками мужчины, которые, конечно же, были всегда, но были любимы, пока были препятствия.

_______________________

Ты не знаешь, что такое такт? Вести себя так, чтобы не вынудить человека сказать тебе: "от…стань!".

_______________________

Скорбная жизнь Шаламова заставила его отвергнуть прекраснодушную идею Достоевского, что страдание просветляет душу человека. Возможно, дело в мере этого страдания. Страдание заставляет душу метаться в поисках выхода, но куда метнется эта загнанная мышка - к Богу, Дьяволу или в щель инстинкта самосохранения любой ценой - неизвестно. Особенно, когда мороз настолько выхолаживает все человеческое, что Бог и дьявол, похоже, спрятались в теплушке. "Почто ты оставил меня (нас)?" - эхо той пустоты и отчаяния докатилось до прозы Шаламова.

_______________________

У русской поэзии одна молодость, один источник подлинной силы - 18 век. И когда приходит время, она обращается к нему, словно вынимает грубый варварский камень из-за пазухи. Так поступал Бродский, так поступают все, кто обладает чувством здорового отвращения к заигранной форме и блужданиям в тупике.

______________________

Есть дивные, райские места: Рим, Амстердам… Но что в них делать нам, изгнанным из рая? Бродить около и тосковать? То есть приезжать изредка. Жить в них нам невозможно, весь адский состав наш тянет к знакомой копоти и дыму.

______________________

Так никто и не разобрался в ветхозаветном "приятна ты мне!". Приятна запахом, движением, тембром голоса… Возникает какой-то неразложимый на телесное и духовное образ, то, о чем писал Пастернак: "Красавица, вся суть твоя, / Вся стать твоя мне по сердцу…"
Вообще, в Ветхом Завете есть это отсутствие дуализма, разделения на чувственное - духовное, низкое - высокое. Как часто к глубочайшим духовным последствиям приводит простая (в том-то и дело: что значит простая?) телесная страсть. Вспомним продажу первородства голодным Исавом или благословение Исаака, которое он готов был дать Исаву, умевшему готовить вкусную еду. Похоже, Бог пользуется человеком как целым, не разделяя его свойства на высокие и низкие.

_________________________

"Представляешь, а я не знала, что он живет с отцом своей жены", - фраза, услышанная на улице, не лучший ли образец минимализма в прозе? Что еще можно добавить к этой миниатюре? Только испортишь.

__________________________

Бог дал человеку разум для того, чтобы он понял - среди прочего - когда им не следует пользоваться.

__________________________

Как ни странно, справедливость - именно в человеческом понимании: как равновесие счастья и страдания - возможна благодаря смерти. Если мы счастливы, то смерть является нам зловещей разрушительницей, и напротив, невыносимая жизнь просветляется ощущением приближения смерти-избавительницы.

___________________________