журнал "Стороны Света" www.stosvet.net

версия для печати  

               

Лариса Миллер

ЧЕТЫРНАДЦАТЬ НОВЫХ СТИХОТВОРЕНИЙ




* * *

А я, живя в неласковой стране,
Стремлюсь играть на ласковой струне,
На той, что хоть немного украшает
Сей мир и впасть в отчаянье мешает.
Стараюсь убедить, что даже тут
В краю пропащем небеса цветут.


* * *

Облака, что живут в небесах, там же и умирают.
Умирают легко и шутя и как будто играют.
То плывут, то летают, то вдруг на закате алеют,
А потом исчезают, не мучаются, не болеют.


* * *

Я в комнате, парящей над Москвой.
Я в комнате, над городом парящей.
И рядом ты, под утро чутко спящий.
Мне нужен каждый вдох и выдох твой.
В окне, не нарушая снов твоих,
Один весенний лучик на двоих.


* * *

О, Господи, вся эта чепуха,
Весь это вздор, нелепица вся эта
Лучом апрельским утренним согрета
И просит, даже требует стиха,
Искрящегося, как бахромка льда,
И светлого, как талая вода.


* * *

Мне надо срочно исправляться,
От слов любимых избавляться,
Таких как «птицы» и «лучи».
Я говорю себе: «Молчи».
Но птица, что глазком косила,
Напомнить о себе просила,
И луч весенний поперёк
Моей страницы взял и лёг.


* * *

А тогда, на начальном этапе
Рисовала я солнце на папе,
А, вернее, на снимке его.
Я не знала о нём ничего.
Лишь одно – его мина убила.
Но так сильно я папу любила –
Рисовала на нём без конца.
Вышло солнышко вместо лица.


* * *

Кругом летят, спешат, разбрызгивая воды,
А мы, сыночек мой, с тобою тихоходы.
Зато мы слышим всё, что зябликом пропето.
А, может быть, на нас рассчитано всё это?


* * *

А мне объяснили со знанием дела,
Что время промчалось, что жизнь пролетела.
А я не хочу ничего понимать.
Тебя, мой любимый, хочу обнимать,
Хочу меж кустами сирени слоняться,
Ладонью от ярких лучей заслоняться.


* * *

А бывает, что так вдруг захочется к маме,
А она далеко – за горами, долами,
До которых идти надо тысячу лет.
Или дальше ещё, но и там её нет.
Что же делать? Заснуть. И быть может, быть может
Мама тонкую кисть на плечо мне положит.


* * *

Воды вешние. Белая пена.
И сюжет ускользает из плена,
Плена следствий и плена причин.
Намечается новый зачин,
Смыта водами прежняя веха.
Ясный замысел только помеха.
Можешь выбрать и это и то.
Хоть взлети. Не мешает никто.


* * *

Но я-то ведь знаю, что счастье и горе – двойняшки.
Они друг без друга не могут. Они – близнецы.
Сегодня поют обалдевшие вешние пташки,
А завтра, а завтра из гнёзд будут падать птенцы.
И будут затоптаны их разноцветные перья.
Так как же нам быть? Строить планы, влюбляться, рожать,
Всему вопреки не теряя надежды, доверья,
Я жить собираюсь, и нечего мне угрожать.


* * *

Не для концов существуем, а лишь для начал.
Не для заката багрового, а для рассвета.
Правда же, Господи, Ты ведь нас предназначал
Для вдохновенья? Ты сам ведь с душою поэта.
Вот и сегодня мы начали с новой строки,
С нового вздоха, с ещё небывалого шага.
А что устали немного – пройдёт, пустяки.
Мы не такое осилим. Была бы отвага.


* * *

А май опять морочит, искушает,
И обновить палитру мне мешает:
Ведь снова ландыш, снова соловьи.
Поди, оттенок новый улови.
Но что мне делать? Жаль, что я не птица.
Ведь птица не боится повториться.


* * *

А эта осина с листочком дрожащим
Мечтает в стихах моих стать подлежащим.
А я и не думаю ей возражать,
Но лишь бы она продолжала дрожать,
Но лишь бы шуршала в стихах, как живая,
Прохожего веткой почти задевая.


                                                       2010