журнал "Стороны Света":  www.stosvet.net  
версия для печати  

Эсфирь Коблер

ПРИЗНАНИЕ ПАВЛА



Свершилось. Вчера меня перевели из загородного дома, где содержали под стражей, но довольно свободно, так, что я даже и мог говорить с чадами моими, - сюда, в Рим. И вот я в тюрьме. Вместе с Петром. Мы вчера беседовали, благословляли и прощались с теми, кто верил нам, кто не оставил нас в бедах и пришел проститься. Петр спит. На лице его блаженная улыбка. Завтра душа его расстанется с бренным телом и предстанет перед Господом. Петр ясен и чист. Он смело может сказать:
- Господи! Ты сказал, что буду я основанием церкви Твоей. Все, что мог, я сделал, а что не сделал – то по слабости своей. Он надеется на новую встречу с Тобой, как тогда у озера Галилейского.
А я, я узрю Тебя? Припаду ли к стопам Твоим, или только издали, из бездны Свет увижу? Все, что Ты повелел мне, Господи, я, в силу своих малых возможностей, пытался делать. Ты это знаешь – Ты вел меня.
Как часто падал я духом, думал, что не вынесу бед, предназначенных мне, но Ты воочию представал предо мною. Весь в белом, сияя чистейшим первозданным светом, и рукою Своею в мою руку передавал силы, и я знал, что теперь снесу все напасти. Иногда видел я Тебя внутренним взором: в сиреневом хитоне и синем плаще, с непокрытой головой. Твои волосы развевались как будто от сильного ветра при быстрой ходьбе, и Ты шел ко мне, грешному, чтобы поддержать и наставить. Кто такое видел, тот не свернет со своего пути никогда!
Если бы люди могли понять, хоть на секунду представить, какое это счастье – встреча с Тобой, какая благодать исходит от Тебя! О! если бы они это знали! Они бы забросили свою вражду, войны и распри, и все пришли бы к Тебе с раскаянием и открытой душой. Но они не могут. Есть лишь некоторые, а должны быть все. Ведь сказано, что Ты пришел освободить всю вселенную.
Я пытался косноязычным словом моим передать им то, что Ты хотел поведать, но так ли я сказал? Я, или кто другой разве можем знать? Разве можем передать убогими словами то, что Ты даешь нам? Вот Петр и Иаков, и остальные апостолы, проповедуют среди иудеев. Тяжко им, может более, чем мне, - я лишь меньший из них, апостол язычников, - потому, что мы, евреи, народ книги, книжники, саддукеи и фарисеи. Нам проще понять Всесильного, Сотворившего небо и землю, звезды и миры, чем поверить, что Ты жил среди нас как человек, и умер как раб позорной смертью, пригвожденный к кресту.
Мне легче в трудах моих было, ибо я говорил к язычникам, а они привыкли, что их боги живут среди людей, и ничем от нас не отличаются, разве что бессмертием. Но с каким трудом они принимали, что духовное внутреннее очищение есть единственный путь к Тебе. Однако, когда принимали, радовались и шли на любые жертвы, чтобы только почувствовать Твое прикосновение к своей душе.
Правда, всегда, куда бы не направлялся я по Твоему повелению, начинал я благовествовать в синагогах. И нимало евреев в диаспоре, которые уверовали в Тебя благодаря моим проповедям, только всегда возникал вопрос: едины ли они во Христе с язычниками, которые не изучали Закон и не соблюдают заповеди, и не делают обрезание. Не Ты ли, Господи, сказал: «Нет эллина, нет иудея. Я пришел спасти всю вселенную».
Много спорили апостолы в Иерусалиме, как быть нам. Но, благодаря Твоему внушению, Петр и Иаков поддержали меня, сумели убедить остальных, что Благодать Твоя, пришедшая к язычникам, приравнивает их к знанию Закона, а вот иудей-христианин должен соблюдать и Закон и заповеди нового, Твоего, Завета. Симон-Петр изъяснил после долгих споров, как Бог первоначально призрел на язычников, чтобы составить из них народ во имя свое. Ибо сказано у пророков: « Потом обращусь и воссоздам скинию Давидову падшую, и то, что в ней разрушено, воссоздам и исправлю ее, чтобы взыскали Господа прочие человеки и все народы, между которыми возвестится имя Мое, говорит Господь, творящий все сие».
Потом, рассудив здраво, послали в Антиохию со мной и Варнавою Иуду и Силу, чтобы передать новообращенным, что угодно Святому Духу и нам не возлагать на них непосильного бремени. Они могут не делать обрезание и не соблюдать Закон во всей строгости, а лишь воздержаться от идоложертвенного и крови, и удавленинины и блуда, и не делать другим того, чего себе не хотят. Так сказано в Законе. Ты же проповедовал верным ученикам Твоим: «Во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними». Значит, не только не делать худого, но всегда и всем делать доброе.
Еще не могу я понять, прости меня, грешного, почему именно сейчас Ты пришел? Воплотился среди народа своего? Тысячи и тысячи лет Ты ждал нашего исправления, - но разве тысячи лет для тебя не один миг? – и вот, в решающий какой-то час приходишь к нам. Что же за час такой, что в нем особенного? Неужели мы так осквернились, что Твое появление – это крик души Господней, призыв к исправлению человека и вселенной, которую мы осквернили? Не научились делать доброе, что и есть Господне. 
Римский орел объединил в наши дни все земли, но стали ли мы, люди, лучше? Правда, теперь Единого Всесильного Бога и десять заповедей можно открыть не только городу, но и миру?
О! Я воспользовался дорогами империи! Я прошел всю Малую Азию и Македонию, Грецию, Иудею и Рим. Плыл по морю и шел посуху. Проповедовал везде и на всех языках. Ведь среди апостолов один я говорю языками, именно я знаю Танах как ученый и учитель. Все благодаря моему учителю, светочу знаний, - Гамалиилу. Не потому ли Ты призвал меня, ничтожного, гнавшего Тебя, к проповеди и благовествованию о Тебе, чтобы идти к другим народам?
И еще. Прости меня, грешного, не один раз я уже спрашивал Тебя, и опять спрашиваю, пока в человеческом естестве имею право спрашивать, - почему был лишен я радости видеть тебя воочию, касаться Твоей руки, разделять трапезу? Ведь я ходил по тем же улицам Иерусалима, видел тех же людей, переживал те же события, что и Ты, но не видел Тебя. Неужто я так грешен, - мне страшно даже подумать, - что если бы я встретил Тебя, то гнал бы и преследовал, как гнал и преследовал других.
Благодарю Тебя, Господи, что Ты не допустил этого!
Вся моя жизнь перевернулась после Твоего мне явления перед Дамаском! Ты ослепил мои глаза, но открыл душу. Ты, меня, иудея и знатока Закона, гордившегося тем, что принадлежит к избранному народу и гнавшего христиан, как кучку отщепенцев, принявших самозванца за Мессию, - Ты избрал меня. Ты не посмотрел, как было огромно мое безжалостное рвение против христиан и призвал меня трудиться во имя Твое. И я трудился, трудился, может быть, более других апостолов, ибо я должен был искупить свою вину, и благовествовать всему миру. Разве не сказано у Захарии: «…возьмутся десять человек из всех разноязычных народов, возьмутся за полу Иуды и будут говорить: мы пойдем с тобою, ибо мы слышали, что с вами – Бог».
И еще, повторю, сказано в Писании: «…чтобы взыскали Господа прочие человеки и все народы, между которыми возвестится имя Мое…».
Ты дважды призвал меня, прежде, чем я осмелился нести Благую Весть. Первый раз в Дамаске, когда вернул мне свет очей моих. Второй раз в Иерусалиме, когда я вернулся из Дамаска. Ты сказал мне: «Поспеши и выйди из Иерусалима, потому что здесь не примут твоего свидетельства о Мне… Я пошлю тебя далеко к язычникам».
Я не осмелился ослушаться. Но и, правда, труднее всего было мне среди собратьев евреев. Они осуждали меня, а я всегда напоминал им, что я еврей из евреев, фарисей и сын фарисея. Иудеянин, родившийся в Тарсе, учившийся у великого рабби Гамалиила, наставленный в отеческом законе. Я фарисей и потому верую в воскресение мертвых, и свидетельствую о Твоем воскресении, Господи! Потому и спорили в Синедрионе обо мне – виновен я или нет. Саддукеи считали, что виновен, фарисеи говорили, что вера в воскресение не есть грех. Но даже фарисеи веруют, как и я раньше, - до того, как узнал Тебя, - как-то от ума. Трудно наставленному в Законе, но лишенному благодати, принять Твое воскресение. И ученые, и простые люди веруют и надеются, что Мессия придет во Славе, и сразит их врагов, и утвердит в народах веру во Всесильного и Единого Бога. Те же люди, что встречали Тебя у ворот Иерусалима и кричали: «Осанна», они же отвернулись от Тебя, когда Ты был схвачен, побит, и распят как раб. Для них ТАКОЙ Мессия невозможен. Как же понять, что Сын Человеческий пришел, чтобы взять на себя грехи мира, очистить и исправить людей. Но тот, кто узнал Твое воскресение, тот наполнил сердце бесконечной радостью, ибо, если Ты воскрес, то и смерти нет! Ты дал нам надежду, принес весть о жизни вечной. А, если бы Ты просто пришел творить суд, но не дал надежду на воскресение, то зачем тогда жизнь? Слава Твоя не в утверждении сей минуты, а в нашем бессмертии. Ты дал нам свободу. Свободу духа, победу над смертью. Смерть – только переход души в иные сферы, к Тебе придет тот, чья душа во имя твое трудится. Где Дух Господень – там свобода!
Я еврей, всей душой любящий свой народ, готов отдать жизнь и кровь мою, капля по капле, как отдаю сей час за Тебя, чтобы мой народ понял – Мессия уже пришел. Ты пришел к нам, Ты нам доверил нести Благую Весть о Тебе, Ты, согласно Писанию, жил среди нас и умер среди нас. Все исполнилось, как и было предсказано. Сказал Исайя. «Нет в нем ни вида, ни величия; и мы видели Его, и не было в нем вида, который привлекал бы нас к Нему. Он был презрен и умален перед людьми, муж скорбей, изведавший болезни, и мы отвращали от Него лице свое; Он был презираем, и мы ни во что ставили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни; а мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши, и мучим за беззакония наши; наказание мира нашего было на Нем и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу: и Господь возложил на Него грехи всех нас». И в Псалмах сказано то же, но мы не приняли ТАКОГО Мессию, мы ждали Его во Славе, а Ты пришел в страдании и с состраданием.
Неужто нас, евреев, ждет новое рассеяние и страдание, чтобы нести веру в Единого и Всесильного, и проповедовать Мессию, и надежду на воскресение всем народам? Я и другие апостолы обращались к народу своему. Евреям, сомневающемся в Тебе, я поведал в послании об особом Твоем священничестве по чину Мелхиседека, чтобы поняли, в каком священстве Ты пришел.
Если бы совершенство достигалось посредством Левитского священства, - ибо с ним сопряжен закон народа, - то какая бы нужда была в ином священстве, по чину Мелхиседека? Ясно, что с переменой священства необходима и перемена Закона. Я объяснял братьям, что и по Закону все очищается кровью, без пролития крови не бывает прощения. Я говорил, что Ты был распят, пролил кровь, и вошел не в рукотворное святилище, куда для очищения вступает нога первосвященника, но в самое небо, чтобы предстать за нас пред Лице Божие.
Я говорил им: «Христос, однажды принесши себя в жертву, чтобы подъять грехи многих, во второй раз явится не для очищения от греха, а для ожидающих Его во спасение».
Господи! Я не присутствовал при муках Твоих, при распятии Твоем. Я был тогда среди гонителей. Но теперь я все так ясно вижу, будто сам стоял там, при кресте!
Я хочу кричать во весь голос слова молитвы:
- Шма, Исраэль! Слушай, Израиль! Господь хранитель твой!
Кому как не тебе, Израиль, нести народам весть о Свете вечном, Сотворившем небо и землю. Христос, Богочеловек, пришел на землю, как Сын Человеческий, чтобы спасти нас!
Знаю, Господи, что я наименьший из апостолов, и не достоин называться апостолом, потому что гнал церковь Божию, но Ты призвал меня, и я пошел за Тобой. Ты сказал мне о духе и о душе, и я повторил за Тобой: «Сеется тело душевное, восстает тело духовное. Есть тело душевное, и есть тело духовное».
Сказано в Писании: «первый человек Адам стал душою живущею; а последний Адам есть дух животворящий. Но не духовное прежде, а душевное, потом духовное.
Первый человек - из земли, перстный; второй человек – Господь с неба»
И Ты пришел, и Ты указал, что как мы носили образ перстного человека, так мы будем носить образ небесного! Ты дал нам понять, что наше тело видимое, земное, временно, а невидимое вечно. Потому и говорил я людям: кто во Христе, тот новая тварь; древнее прошло, теперь все новое. Бог во Христе примирил с Собою мир и дал нам слово примирения – вот то, главное, что хотел я донести до людей. Это человеку трудно понять, трудно с такою верою жить, но, если поймет и уверует, как будет счастлив! Весь человек тогда проникнется любовью ко всему сущему. Ты знаешь, Господи, что не только уста мои молились. Ты дал мне силы, чтобы сердце мое не вверглось в грех, чтобы я любил всех чад моих и к Тебе обращался с любовью и трепетом. Но увидел я и воскорбел, Господи, что так мало людей, умеющих любить всей душою. Я опечалился, но Ты внушил мне слова свыше, чтобы мог я сказать:
Если я языками человеческими говорю и ангельскими, но любви не имею, - сделался я медью звучащею и кимвалом звенящим.
И если я имею пророчество и постигаю все тайны и всё знание, и если имею всю веру так, чтобы и горы переставлять, но любви не имею, - я ничто,
И если я раздам всё имение мое, и если предам тело мое на сожжение, но любви не имею, - нет мне никакой пользы.
Любовь долготерпит, милосердствует любовь, не ревнует любовь, не кичится, не надмевается,
не поступает бесчинно, не ищет своего, не раздражается, не ведёт счёт злу,
не радуется неправде, но сорадуется истине;
всё покрывает, всему верит, на всё надеется, всё переносит.
Любовь никогда не кончается. А пророчества? они будут упразднены; языки? они прекратятся; знание? оно будет упразднено.
Ибо мы знаем отчасти и пророчествуем отчасти.
Когда же придет совершенное, - то, что отчасти, будет упразднено,
Когда я был младенцем, я говорил, как младенец, рассуждал, как младенец. Когда я стал мужем, я упразднил младенческое.
Ибо теперь мы видим гадательно в зеркале, тогда же - лицом к лицу; теперь я знаю отчасти, тогда же познаю подобно тому, как и я был познан.
Но теперь пребывают вера, надежда, любовь, эти три, но большая из них любовь.
Сказано в Писании: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя.
А разве не Ты дал нам пример величайшей любви. Зная, что пришел Твой час, час мучений и поруганий, и возвращения к Отцу, ты дал пример ученикам своим, омыв им ноги в вечер перед пасхой. Петр рассказывал мне со слезами, и передал слова Твои: «… как Я возлюбил вас, так и вы возлюбите друг друга. Потому и узнают все, что вы мои ученики, что будете иметь любовь между собою».
Ты из любви пришел, чтобы умереть за нас, но Ты же из любви и создал всю вселенную. Разве мы, люди, можем так любить?
Господь совершил сокращение, чтобы дать место миру тварному. Каждый иудей знает, что ради человека создан этот мир, и каждый знает: я прах и тлен. Сказано у Иова: «и человек даже не встанет. До скончания небес не пробудятся и не воспрянут от сна своего. И сну нет срока».
Но Ты пришел. Ты умер и воскрес. И потому повторяем слова Господа Бога: «Кто этот, без знания омрачающий замысел?»
Замысел Господень велик, благодеяния Твои неисчислимы. Ты принес нам свет и надежду на жизнь вечную, которую праотцы наши ждали. Сказано у Исайи: «Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной, свет воссияет».
Свет к просвещению иудеев, и язычников. Меня, недостойного, ты послал к язычникам. И все, что мог – делал. Скажу, как говорил Коринфянам, не в хвалу, а в оправдание перед людьми, ибо Ты и так сердце мое знаешь. Когда смутились Коринфяне, услышав иные слова о Тебе от других апостолов, написал я им:

 

«Они Евреи? и я. Израильтяне? и я. Семя Авраамово? и я.
Христовы служители? (в безумии говорю): я больше. Я гораздо более был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти.
От Иудеев пять раз дано мне было по сорок ударов без одного;
три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение, ночь и день пробыл во глубине морской; много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями, в труде и в изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и в наготе.
Кроме посторонних приключений, у меня ежедневно было стечение людей, забота обо всех церквах всегда была со мной.
Кто изнемогает, с кем бы и я не изнемогал? Кто соблазняется, за кого бы я не воспламенялся?
Если должно мне хвалиться перед Богом и людьми, то хвалиться могу немощью моею.
Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословенный во веки, знаешь, что я не лгу.
Я трудился и страдал во искупление вины своей и по Откровению Твоему ко мне, и по великой милости Твоей, избравшему меня.
Чем же я, безумный, похваляюсь, что говорю!
Ты умер за грехи наши, по Писанию. После страдания и смерти явился Иакову, также всем Апостолам; а после всех явился и мне, как некоему извергу. Я наименьший из Апостолов, и недостоин называться Апостолом, потому что гнал церковь Божию.
Но благодатию Божиею есмь то, что есмь; и благодать Твоя во мне не была тщетна, но я, мне кажется, более всех их потрудился: не я, впрочем, а благодать Божия, которая со мною. Я повторял чадам своим неустанно и неусыпно, во всех землях, во всех городах:
если о Христе проповедуется, что Он воскрес из мертвых, то как некоторые из вас говорят, что нет воскресения мертвых?
Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес; а если Христос не воскрес, то и проповедь любая тщетна, тщетна и вера в спасение.
Притом мы оказались бы и лжесвидетелями о Боге, потому что свидетельствовали бы о Боге, что Он воскресил Христа, Которого Он не воскрешал, если, то есть, мертвые не воскресают; ибо если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес. И, если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков.
Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших. Вот в чем свобода и радость.
Ибо, как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых. Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его.
А затем конец, когда Он предаст Царство Богу и Отцу, когда упразднит всякое начальство и всякую власть и силу.
Ибо Ему надлежит царствовать, доколе низложит всех врагов под ноги Свои.
Последний же враг истребится - смерть, потому что все покорил под ноги Его. Когда же сказано, что Ему все покорено, то ясно, что, кроме Того, Который покорил Ему все.
Когда же все покорит Ему, тогда и Сам Сын покорится Покорившему все Ему, да будет Бог все во всем».

Вот, что я проповедовал, вот в чем моя вера! А прав ли я – Тебе судить, только проповедовал я от всей души, из глубины сердца. Я даже представить себе не могу, из какой любви создан наш мир, для чего вселенная Тебе, во всем Сущему, Всесильному и Всеблагому. А потом земля для человеков, земля, овеянная дыханием Божьим. В писании говорится: «В начале сотворения Всесильным неба и земли. Когда земля была пуста и нестройна, и тьма над бездною, а дух Всесильного парил над водою, сказал Всесильный: «Да будет свет». И увидел Всесильный свет, что он хорош, и отделил Всесильный свет от тьмы…».
И Дух Всесильного по сей день в нас и вокруг нас, и все по любви к людям, и с любовью Ты пришел к нам. Вот, где любовь, вот, где жертва! В Твоем попечительстве над тварным миром. Кто тебе ответил тем же?
Адам, в раю увидевший Свет воссиявший, но не выдержавший испытания? Испортивший замысел творения? Авраам, единственного сына своего желавший принести в жертву, по Слову Твоему? Но Ты остановил руку, занесенную над жертвенным камнем. Ты, любовью своею, запретивший любую жертву, кроме духовной.
И уж совсем человеку недоступное: Отец, в момент крещения в водах Иордана, утверждает Духом Святым – «Се есть Сын Мой возлюбленный». И во имя исправления грехов наших, Сын Божий, как Сын Человеческий идет на казнь и муки. Муки-то были человеческие. Ведь говорил со слезами Петр, как молился Ты в саду Гефсиманском: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты». И, если Христос умалился, то и мы, грешные, должны умалятся. Умалятся до прощения врагов своих, умалятся перед Его любовью. Не страшится смерти. Смерть есть благо, благо ухода туда, к вечному Свету, и надежда на воскресение, на жизнь вечную.
Мир Твой, Господи, прекрасен: холмы Иерусалимские, со сверкающим на вершине храмом, со склонами, покрытыми виноградниками. Море, ясное при чистом солнце и ночной луне, бурное при ветре и тучах. Храмы, пусть языческие, под чистым небом Афин, дали лесов и полей Македонии. Я люблю этот мир, но все ничто перед духовными Твоими дарами, перед жизнью бесконечной, дарованной Твоим воскресением.
Я не боюсь смерти, но все же позволь мне последний раз спросить Тебя в телесном моем обличии, еще раз спросить – почему, все-таки, не встретил я Тебя, пока Ты был с нами, на земле? Хуже язвы, признаюсь Тебе, наконец, эта мысль не давала мне покоя. О, я не ропщу, Ты столько благодеяний соделал мне, столько раз мне, грешному являлся! Но тогда, в Иерусалиме, я разошелся с Тобою, не услышав ни шагов Твоих, ни слов Твоих. Всю жизнь в сердце моем сидела тоска по Тебе, и вот я, грешный, иду на встречу с Тобою.
Уже совсем скоро тело мое погибнет, а душа освободится. Вот солнечный луч, - я вижу это в окошке под потолком темницы, - чуть позолотил небо, еще серое, но в розовом уже оперенье. Сейчас придет Тимофей. Я передам ему этот свиток. Но он ни для кого не предназначен. Только для меня самого.
Я во всем покорен Тебе. Да будет воля Твоя на небе и на земле! Сказал Давид, псалмопевец: «Да радуется поле и все, что на нем, и да ликуют все дерева дубравные перед лицом Господа; ибо идет, чтобы судить землю. Он будет судить вселенную по правде, и народы – по истине своей».