поставить закладку

 
  стороны света №11 | текущий номерстосвет-форум | союз и союз и   
Лена Витенберг
ГОРОД, В КОТОРОМ НЕ ТАНЦУЮТ

Лена Витенберг
Лена Витенберг
Авторы этого номера: Лена Витенберг

Редакция журнала 'Стороны света'версия для печатиИздательство Библиотека журнала 'Стороны света'

К поездке в Лас Вегас нужно готовиться долго, заранее запасаясь всем необходимым. Пристальное внимание стоит обратить на выбор подходящего спутника, особенно если ты сама - хорошая, добрая, честная девочка. Вовсе не обязательно, чтобы человек этот подходил тебе, главное - его соответствие требованиям Лас Вегаса. Ехать надо с патологическим лжецом, неудачником, алчным и ограниченным. Только тогда хоть что-нибудь поймешь про этот городишко и будешь чувствовать себя там в своей тарелке.
Лучшего экземпляра, чем Рон, при всем желании было бы не найти. Он полностью доказал правильность своей кандидатуры многочисленными предварительными обманами. Поводы для вранья были самыми разнообразными. Способы - какими-то незамысловато-подростковыми. Например, из-за мнимых болезней себя или ближайших родственников давнишние договоренности отменялись в самый последний момент. Обстоятельства жизни, образование, имущество были для него не устойчивыми фактами, а легко изменяющимися дополнениями к человеку в зависимости от настроения, желания и выгоды в тот или иной момент. Иногда хорошо представиться богатым, образованным и знатным, иногда – бедным полуграмотным сиротой.
В свободное от гольфа и тенниса время Рон изображал заботу о своем каком-то необременительном бизнесе. Каждое его последующее показание по поводу размера и тематики бизнеса никогда не совпадало с предыдущим.
Рон был потомственным игроком. Родители его на протяжении последних тридцати лет ежемесячно сдавали примерно по тысяче долларов в месяц в фонд процветания Лас Вегаса. Однажды они даже что-то такое значительное выиграли в блэк-джек, компенсировав тем самым, видимо, затраты первой Лас Вегасской пятилетки. Несмотря на свои ежемесячные путешествия в страну дураков, родители умудрились скопить некоторые средства и сделали невероятно выгодное приобретение. Был куплен дом - в Лас Вегасе, конечно. Дом цены немалой, но на такое сокровище и усладу сердца никаких денежек не жалко. И к тому же расходы на гостиницы в Лас Вегасе свелись к абсолютному нулю. В этот самый домик я и была приглашена на несколько дней.
Пятичасовая дорога от Сан Диего до Лас Вегаса помещена в пространство между двумя ровными поверхностями - океаном и пустыней. Наверное, кусок этот не очень втискивался в отведенные ему границы, поэтому промежуточную между водой и песком землю пришлось помять и сплющить, так что образовались складки гор и каньонов. Сначала горы похожи на шкуру леопарда - рыжие с темными пятнами кустарников, а каньоны - со змеями на дне, поэтому никто там не живет и не гуляет. Потом леопардовые бесформенные горы постепенно переходят в точеные, чудесно подходящие для проекции на них разных состояний солнца и атмосферы, как глухие брандмауэры домов - для цветных слайдов. Пустыня за горами начинается сразу во всех слоях биосферы - воздух разрежен и прозрачен, к категории «растительность» относится только мясистое дерево гисперия в позе «руки вверх, ноги на ширине плеч». Единственное регулярно оживленное место - хай-вэй, в попутную сторону окрашенный белыми фарами, а во встречном направлении - малиновыми.
На границе Калифорнии и Невады имеется предмет радости и гордости местных жителей - самый высокий в мире градусник. Наглая вертикаль с зашкаливающей ртутью на фоне окружающей горизонтальности призвана помогать людям падать в обморок. И так-то жарко, а взгляд на все эти трехзначные градусы по Фаренгейту гарантирует потерю сознания.
Первое казино - отель находится в метре от границы. Это вам показывают три основных источника и составных части процветания Невады : гостиничные интерьеры - шедевры кича; шведские столы для обжор и уж конечно все игорное - фишки, шарики, тройки, семерки и тузы. Потом вдруг как-то под вечер, прямо посреди пустыни начинается Стрип, главная Лас Вегасская улица, идеальное место для испытания пустынных эмоций . Выиграл, проиграл, повторил ,еще раз проиграл - все равно всю пустоту этим не заполнишь. Укольчик радости или огорчения игрока - как сам Лас Вегас, полоска электрического света, нарисованная в безвоздушно - бездушном пространстве.
Домик родителей Рона - белый с золотистыми украшениями, новый, абсолютно искусственный и окружен точно такими же жилищами. На прилегающей к домику земле создана маленькая каменистая пустынька из купленных в магазине кусочков сформированной в виде гальки массы.
Вот здесь я буду спать. В окно показывают луну в виде игорной фишки. Ах нет, это круглый сделанный фонарь на улице. Ну и ладно. Вот сейчас отдохнем полчасика, попьем кока-колы, поедим чипсов, да-да-да посмотрим бейсбол по телику и поедем играть.
Сегодня вечером я представляю из себя особенную девственную ценность. Я ведь еще ни разу не трахалась с этим городом, не играла в его игру. А все эти россказни про удачи новичков, должно быть, сильно бередят примитивно-романтичных жадюг вроде моего хозяина. Итак, мы готовимся. Рон бросает на меня испытующие взгляды - оправдаю доверие или нет, принесу ли наживу?
Приезжаем мы не на описанный в моей толстой книжке про Америку Стрип, а в Старый город, где в доисторических гангстерских казино ставки ниже, а публика начисто лишена туристических помыслов. Все кроме меня сильно заняты делами. Я веду наблюдение. Крупье делятся на три группы. Самая многочисленная группа больше всего похожа на продавцов супермаркетов. Никакого таинства. Просто швыряют карты и отбирают фишки, отпуская шуточки и называя всех подряд лапочками и дарлингами. Ко второй группе относятся естественно-необычные люди, например, очень старая очень рыжая женщина или очень красивый азиатский мужчина, почти марсианин. Самая малочисленная группа, к которой я смогла отнести всего одного человека - настоящие крупье, медиаторы между картами и людьми, при взгляде на которых сразу думаешь: «Вот она, безразличная судьба, слепой случай в человеческом облике». Девушка с черной челкой, единственный истинный представитель третьей группы , обладала самой заурядной внешностью. Отличало ее от всех остальных коллег абсолютно полное, беспрекословное отсутствие любых контактов с игроками. Ни взглядов, ни прикосновений, ни слов она не тратила на всех этих анонимных двуногих по ту сторону стола. Взгляд исподлобья устремлен только на карты, движения рук по сути стандартны, как учат, видимо, в школе начинающего крупье : щелчок пальцами - полет карты - приземление карты прямо перед носом дрожащего от нетерпения испытателя судьбы. Но щелчок в ее исполнении чуть четче, параболическая траектория полета карты чуть круче, а приземление чуть более явно ставит на место получателя очередной шестерки. Сиди себе тихонько, не высовывайся, ожидай своей очереди, получи карту, узнай, что на ней нарисовано. А узнал, вырази адекватную эмоцию - умри от счастья или от горечи разочарования. Игроки в этом всем процессе - деталь самая безынтересная и наименее постоянная. Реже всего меняются колоды карт, чаще всего - эти самые игроки.
Вскоре благодаря моему девственно-игровому состоянию Рон выиграл на каком-то аппарате двадцатку и пригласил меня на рыбный шведский стол, где я моментально объелась дыней, чиз-кейком и холодными креветками. Так выразилось ухаживание за мною и желание наконец-то подумать о личной жизни. Амплуа небогатой русской девушки, обучающейся каким-то таинственным социальным наукам в заморских университетах, идеально соответствовало рисунку роли Рона - доброго американца, который вот угощает ужином и при этом еще на Лас Вегасе собаку съел. Ничего нельзя было придумать лучше надписи «инженю» во весь лоб, чтобы у Рона даже язык не повернулся заговорить о чем-то таком, что слово-за-слово, жест-за-жестом, прикосновение-за-прикосновением привело бы меня к просыпанию Лас Вегасским утром при свете мимикрирующего под спутник Земли фонаря не в желаемом одиночестве, а в нежелаемой компании. Нужно было проявлять необычайную сноровку в туповатом похлопывании глазами и использовать специальные приемы отвлечения внимания, чтобы общение было дружески-интернациональным.
Больше всего меня тревожило, что мы проводим время не на описанном во всех моих книжках знаменитом Стрипе , а в каком-то захолустье. Хотя, как выяснилось позже, зря я сердилась на Рона. Захолустье туристическое было самым что ни на есть правильным местом для путешественника, желающего познать чужбину такой, какой знает ее местный житель.
Рон пробует удачу - присаживается на краешки стульчиков за разными столами, поглаживает морды «Одноруких бандитов». Он все знает: и что играть надо за самым ближайшим к входу автоматом - там вероятность выигрыша запрограммирована чуть больше, чтобы все время звенели монеты и завлекали, завлекали все новых и новых двуруких бандитов и не бандитов. Он знает и то, что самое ответственное место за столом при игре в блэк джек - последнее на сдаче карт. От того, кто там сидит, чуть-чуть зависит, победит ли крупье или игроки. Знает он и что при входе в некоторые рестораны выгодно упомянуть, что ты - гаваец. Тем более что место рождения и национальность в понимании Рона факты тоже весьма относительные. Рестораны эти принадлежат гавайцам и своих могут пустить бесплатно. Рон на этом трюке уйму денег сэкономил. Так мы блуждаем, кружим, смыкаем кольца то вокруг стола, то вокруг металлического ящика, Рон периодически вставляет 25-центовики в дырки. Однажды он по ошибке засунул монету в автомат с минимальной ставкой пятьдесят центов. Второй монеты не было, пришлось дать ему квортер. С точки зрения Рона мы находились в эпицентре счастья. Так думали его родители тридцать лет назад и так научили думать его. С видом адского соблазнителя, предлагающего невинной жертве в первый раз попробовать марихуаны, я высказываю идею доехать все-таки до Стрипа и посмотреть, что же делается, например, в классическом «Цирке-Цирке», в самом распоследнем «Луксоре» или в историческом «Фламинго», с которого вся эта история и начиналась. Рон впадает в смятение. Бывал он в том микрорайоне первый и последний раз лет десять назад и ручаться ни за что не может. Здесь вот все предельно ясно - любимый рыбный шведский стол, над всей улицей - пронизанный электричеством потолок, по которому каждые полчаса пускают длинную цветную волну. Пришлось применить шантаж в жестком стиле: «Рон, honey, мы должны туда отправиться ради меня и моего любопытства». Подкреплять уверенность его в правильности выбранного решения приходилось придушенными вздохами восторга по поводу нарастающей с каждым километром интенсивности цветового и светового мелькания Стрипа.
«Цирк-Цирк» и «Звездная пыль» - два самых ближайших к Старому городу заведения. А значит, самые старенькие из новеньких, худшие из лучших. Внутри «Цирка» воздвигнута огромная американская гора. Один-единственный раз я испытала длинный тахикардический приступ движения по такой горке. Дело было в крошечном техасском городишке. Добрый десятилетний бойскаут угостил меня выданными в школе уцененными билетиками в луна-парк. Ужас двух мертвых петель, длинных вертикальных подъемов , отвесных падений в бездну был так силен, что глаза приходилось все время передвижения держать закрытыми. Позже нестерпимо захотелось света дня, я открыла глаза - но вокруг была абсолютная тьма. Потом бойскаут объяснил мне, что краткий участок маршрута проходит в туннеле, где я и пожелала солнца. В тот раз я не успела прокатиться на спокойной викторианской карусели, где несколько лет назад катался со своим младшим братом Джоном совсем маленький, тогда еще даже не бойскаут Сэм. Младшего брата больше нет. Стоя рядом с отцом двух мальчиков - живого и неживого - я видела, как видит он каждый раз, стоя на этом месте, проплывание зеленого дракона с Сэмом на спине и лохматой ретивой лошадки с Джоном. А рядом в карлсоноподобные пузатые вертолетики производили посадку совсем крохотные человечки, готовясь к своему первому в жизни полету.
В Вегасовском «Цирке» все было иначе - прежде всего потому, что отсутствовали дети. Собственно, карусели внутрь казиношной гостиницы засунуты были и не для детей вовсе, а для подвыпивших впавших в детство игроков. Впрочем,эта категория посетителей тоже здесь отсутствовала, предпочитая проводить время в местах, более отвечающих взрослым потребностям - то есть где есть тетеньки с золотистыми волосами в серебристых платьях и где наливают спиртные напитки. Мы были абсолютно одни во всем этом необитаемом пространстве. Каждые три минуты ухал вниз с какой -то водной горы, страшно при этом брызгаясь, пиратский кораблик - призрак без единого человека на борту. Резиновый динозавр выпрыгивал из кустов с целью напугать кого-нибудь еще , кроме нас , но не было дополнительного готового затрепетать от страха сердца. Захотелось домой. Понятие дома в данном случае было каким-то собирательным - от пластилиновой избушки на окраине Вегаса до Питерской родной кроватки, в которой я уже не ночевала год почти в связи с дальним странствием.
По дороге в дом ближайший пришлось пообъяснять Рону, что руку на колено мое класть совсем не стоит, что не в жанре это нашей интернациональной дружбы. Рон затаил обиду. Оно и понятно - ощущение одураченности неизбежно преследует отвергнутых мужчин, даже если глубокие слои чувств не затронуты.
Вечерняя обида к утру переросла в легкую злобу, что было уже несколько более неприятно. Мы пришвартовались где-то посередине Стрипа, где и предполагалось провести весь день до наступления сумерек, когда надо будет отправляться на дальнейший игорный промысел в тот же самый Старый город. Наконец-то начало осуществляться мое желание увидеть эту своеобразную интерпретацию всей мировой культуры. 
Странный пряничный домик в эстетике Диснеевской Белоснежки, подвесной мост, меню времен короля Артура, дрессированный попугай, выкаблучивающийся под менестрельские напевы - это такое средневековье, отель Excalibur. Именно это заведение то ли от любви, то ли от ненависти к искусству спонсировало недавно что-то значительное про многострадальное, российское . В замке с глазированными крышами и шпилями я поняла, в чем будет выражена месть мне. Голод. Да-да, я буду пытаться голодом. Рон посмотрел на меня взглядом готического палача и произнес восхитительный текст: «Знаю, что ты еще не успела проголодаться, поэтому предлагаю тебе посмотреть на фокусника с попугаем, а я пока позавтракаю».
И тут мне захотелось борьбы, движения , опасности - как гончей или норной собаке при звуке охотничьего рожка, как боевой лошади при бое военного барабана. Самостоятельно есть не буду, а когда одержу победу - пока еще не знаю, какую и как - и Рон станет меня умолять принять пищу, легко и презрительно откажусь.
Между Роновским завтраком и обедом мы бродили по разным отелям, и воображение мое постоянно потрясалось. Особенно нравились мне «живые картины» - в древнеримском «Форуме» вращался на креслице гипсовый император с открывающимся под фонограмму ртом, в венецианско-карнавальном «Рио» по рельсам на потолке ездили гондолы и монгольфьеры с разнаряженными навигаторами и авиаторами, на улице каждые полчаса извергался вулкан, а каждый час флибустьеры захватывали мирную каравеллу. В «Острове сокровищ» повсюду помещались сундуки, из раскрытых пастей которых свисали бусы, ожерелья и дорогие ткани. А в засвечивающемся по вечерам таинственным желтым светом «Мираже» жил тигр. Животное содержалось в белой-белой комнате под белоснежной искусственной пальмой. Одну из стен кто-то украсил сильно увеличенным лесом с картины Анри Руссо. Так Рон узнал кое-что про французскую живопись. Окружающая белизна , aie?ii auou, нарушала самоидентификацию тигра и заставляла его думать, что он в большей мере полярный медведь. Да и в чем вообще можно быть уверен зверь в наше время, когда и люди - то не все уверены даже в том, какого они пола. Вот в Сан Диегском зоопарке есть полярные медведи совершенно обалдевшие от радости жизни в хороших бытовых условиях с постоянно доступной едой и поленьями для игр. Белый медведь должен быть нелюдимым, опасным и непредсказуемым. У калифорнийских же экземпляров характер испорчен абсолютно. Благополучная жизнь превратила их в милейших и добрейших существ. Самцы вместо того, чтобы сжирать своих детенышей и рыскать по округе в поисках автомобильного антифриза, от которого, как известно, животные эти имеют наркотическую зависимость, нежатся в чистейшем бассейне, обнимаются толстыми шерстяными лапами друг с другом и приплющивают черные любопытные носы к отделяющему их от зрителей стеклу. Подобные трансформации тигров в медведей, а медведей в приятных бегемотиков подтверждают тезис о значении окружающего и окружающих для человеческой или зверской личности.
К позднему обеду мы прибрели в «Луксор». Рон отправился на очередной шведский стол, проницательно предположив, что я еще до сих пор не голодна. Любимый мой Египет, в котором даже самая высокая пирамидища все равно какая-то человеческая, был проинтерпретирован неизвестными дизайнерами со страшной жестокостью и даже ненавистью. Легкое искажение идеальных пропорций классических строений и памятников превращало все в безжалостную карикатуру. Строители явно придерживались концепции о внеземном происхождении древнеегипетской цивилизации, поэтому внутренность пирамиды - отеля больше всего походила на интерьер космического корабля, прилетевшего к нам на планету с целью порабощения землян. Обед я решила заменить купанием в бассейне. Непреодолимое желание плыть - одна из моих ярчайших личностных особенностей. Плаваю я крайне медленно, но зато подолгу и с ощущением полного счастья. Прошлым питерским энергетическим летом, удивительно жарким и располагающим к купанию в озере с торфянистым мягким дном, я думала, что в жизни моей есть лишь две истинные цели :минимум - плыть, максимум - плыть с ластами. После этого я переместилась в другой водоем - естественной формы огромный гостиничный бассейн на берегу Тихого океана, над которым шелестели пальмы и заходили на посадку в Сан Диегском аэропорту самолеты. Аэропорт находится в самом центре города, так что серебристые брюшки просматриваются идеально четко. В бассейне обычно я была единственным пловцом. В прибрежной пальме свили гнездо утки, вывели утят и стали их учить плавать в моем водоеме. Однажды вечером я обнаружила в самом укромном уголке бассейна десяток попискивающих новорожденных птенцов. Утка атаковала меня желтым клювом в плечо, отстаивая права на использование акватории в собственных интересах. Но я врезала ей рукой по щеке, показав кто тут царь природы. Потом утка успокоилась и больше не возражала против совместного существования птиц и человека в одной акватории.
«Луксорский» бассейнчик был очень мелок и до отказа заполнен купальщиками. Слиться с природой было здесь невозможно. Ни одна нормальная желающая размножиться утка на пушечный выстрел не приблизилась бы к этому месту. Плавание и жарение на солнце окончательно притупило голод. Рон еле выполз из буфета «У фараона» - корм-то на шведских столах в количестве не ограничен. Беседа не клеилась совсем. Нелепость нашего совместного пребывания с каждым часом становилась для Рона все более явной. Наживы ни денежной, ни сексуальной от меня ждать было нечего. Рону так хотелось бы провести день в инкубаторском домике, а вечер - в старом казино. Я же нарушала его привычный распорядок дня. Представления наши о романтическом, интересном и красивом были совершенно разными. В насквозь искусственном «Луксоре» не было практически ничего настоящего и хоть сколько-нибудь близкого по духу Египту. Неожиданно мы набрели на небольшую лавочку, чудом пролезшую в щель между двумя рядами игровых автоматов. На полках были вещи, сделанные в любимом мною Египте. Неужели и верблюдиков завезли?
Да, конечно же, история с верблюдиком «Egyptian kiss» случилась именно в Луксорской лавке. Подросток-копт продавал все то же, что продается в сотнях других лавок - расшитые галабеи, алебастровых жучков, каменные пирамидки. Там были и кожаные верблюдики, но не такие, как везде. Верблюдиков отличала уверенность и гордость. На мой вопрос о цене юноша ответил: «Еgyptian kiss» и показал на свою щеку. Деньги его категорически не интересовали, на все мои предложения - только легкая улыбка, покачивание головой из стороны в сторону и показывание на свою щеку. Верблюдик был так желанен, что я сдалась. Копт взял меня за руку и совершил одновременно два невесомых быстрых прикосновения - своими губами к моей щеке и моей рукой к низу своего живота. Нет, еще третье - взгляд прямо в глаза. Странно, но жесты эти были чисты и платоничны. Потом - приглашающий разворот в сторону благородных животных. Я выбираю одного с красной уздечкой и выхожу, прижимая мой результат натурального обмена к груди.
Верблюдиков завезли и в Лас Вегасский «Луксор». Я сжимала в руках сахарское, африканское кожаное тельце, как вернувшийся на землю после скитаний в межпланетном пространстве астронавт прижимает к сердцу первый попавшийся на дороге булыжник. Верблюдик этот был бесценен, расстаться я с ним не могла, и он ушел со мной. Ведь все самые замечательные вещи или явления, как океан, ветер, хорошая погода, красота людей и природы - бесплатны и бесценны. Кары за мое единственное преступление не последовало, да я и не задумывалась как-то о возможных последствиях умыкания египетского сокровища.
Рон тем временем присмотрел в соседнем магазине подарок для любимой им племянницы - уродливую стеклянную палочку для перемешивания коктейлей, увенчанную изображением чего-то среднего между Монро и Нефертити. Для приобретения этого шедевра не доставало одного цента. Пришлось раскошелиться. Расходы мои в Лас Вегасе тем самым составили двадцать шесть центов. Рон был очень тронут собственным благородством и щедростью, проявленными по отношению к маленькой девочке. Далее последовал рассказ о его неистребимой любви к детям и предположение, что он будет образцовым отцом. Наверное, критерием образцовости отца была для него способность мужчины периодически покупать своему ребенку палочки для коктейлей. Палочку тщательно упаковали в бумагу с изображением Сфинкса. Мой верблюдик был в отличие от палочки совершенно голеньким. 
Близился второй, заключительный вечер, близилось время ужина. Сегодня ночь не таила больше для Рона сакральных обещаний женского тела. Все между нами были ясно. Дружба или платоническая влюбленность не входили в репертуар поведения Рона, а значит я оказывалась для него бессмысленным довеском. Есть мне уже больше не хотелось, галлюцинаци от голода имели тематику совершенного мною некоторое время назад круиза по Нилу. Почему-то особенно часто в голове высвечивалась картина вечерних костров на тихих берегах.
Хотелось туда, в финиковые рощицы. Или хотя бы побыть одной. На улице стемнело. Извержения вулкана стали искристее и заметнее на фоне черной ночи. Стены «Миража» с заключенным в нем тигром засветились желтым.
Перед ужином Рон смилостивился и захотел показать мне уникальное для Лас Вегаса место. Есть некоторые учреждения, представить функционирование которых в этом городе практически невозможно. Кажется, что в Лас Вегасе никто ничему не обучается, не ходит в библиотеки и не... танцует. Для танцев как романтически-эротической человеческой активности Вегас абсолютно не годится. Здесь можно или быстро жениться прямо в казино-отелях или переспать с анонимно-случайным человеком. Женщины как носители прекрасного и эротического никого здесь не волнуют. Город этот в чем-то похож на один модный в советские времена большой букинистический магазин. Там работала очень красивая продавщица. Покупатели, в подавляющем большинстве мужчины, выстраивались в очередь, чтобы зайти в отдел иностранной литературы, а красивая продавщица запускала их небольшими партиями. Во время ожидания мужчины из очереди изгибали шеи и тела, чтобы рассмотреть корешки заветных книжек за веревочкой. На девушку внимание не распространялось совсем.
Для танцев во всем Лас Вегасе есть одно-единственное место, казино «Монте-Карло». Там к большому ресторану приделано крохотное танцевальное дополнение. Играло и пело что-то черно-джазовое. Танцующих было человек пять. Рон направился к бару утолить голод и жажду. Танец был моим единственным спасением и шансом на одиночество. Очевидно, что танцы Рона не сильно интересовали, так что во время движения можно было остаться одной.
Двигалась я с потрясающим ощущением легкости, неприкаянности, бездомности и чужестранности. Было удивительно хорошо. Остальные танцующие куда-то незаметно удалились. Мое подвижное одиночество было настоящим полетом без взлета и посадки, как будто так всегда и было и как будто так и надо.
Примерно через час за ближайший стол уселся со страшным шумом очень довольный жизнью человек. Видимо, он выиграл какие-то шальные деньги и теперь активно заказывал еду и выпивку, отпускал свои восторженные комментарии по поводу всего, в частности и моего танца, и даже аплодировал. Я же побаивалась за свой пиджак , оставленный из-за танцевальной разгоряченности на соседнем с веселым дяденькой стуле. Мне казалось, что с одеждой моей должно произойти что-то драматическое - ее по ошибке украдут, истопчут ногами или засыплют жареной картошкой. Потом человек надел большую техасскую шляпу и исчез. Я тоже вскоре покинула свой танец, вылезла из него, как из чудесной норки или шкурки. Когда я взяла пиджак, из него черно-зеленой стрекозой вылетела пятидесятидолларовая купюра. Добрый везунчик подарил за танец. Красота и женственность - великая сила. Некоторые измеряют эти качества в денежном эквиваленте. Выделяемая мною порция того и другого была оценена в полтинник. Не знаю, много это или мало.
Это был второй полтинник, доставшийся мне в Америке в результате каких-то странных завихрений, переносящих деньги по неведомым траекториям из одного кармана в другой. Первые пятьдесят долларов прилепил к моей ноге Тихий океан , когда я долго шла по его берегу где-то в районе Мексиканской границы.
Прибыль моя в Лас Вегасе по балансу дохода и расхода составила сорок девять долларов семьдесят четыре цента.
Рон ждал меня у бара. В глазах его было что-то новое - человеческое и чувственное. «Есть хочешь? Ты так красиво танцевала. Я все время смотрел на твои руки. Ты часто ходишь танцевать? Можно тебя просто поцеловать?» Сразу так много вопросов. И такое потепление.
Я попросилась домой. Не хотелось ни есть, ни играть, ни вести наблюдение. Дома Рон романтично и грустно пожелал мне спокойной ночи, а сам отправился опять в свою любимую игорную местность.
Утром Рон был необычайно тих и задумчив. Во мне снова пробудилось чувство голода. В Роне оно никогда не засыпало. По этому поводу я была приглашена в мой любимый сетевой ресторан - Международный Блиный Дом. За завтраком я поинтересовалась результатами ночной игры. Рон спросил, не слышала ли я ночью, как он парковал машину. Услышав мое «нет», сказал, что играл три часа, проиграл триста долларов и вернулся домой около четырех утра. Потом Рон вдруг поведал мне ужасно печальную длинную историю о том, как семь лет назад ему изменила невеста, и как ему с тех пор одиноко в жизни. Монолог Рона продолжился в машине. Слегка было затронуто мое отзывчивое и доброе сердце, еще раз вчерашний танец, его любовь к океану и серфингу и общая разочарованность жизнью. В конце Рон неожиданно добавил: «Помнишь, ты говорила, что не выносишь вранья? Прости, я совсем недавно соврал тебе. Я вчера проиграл не триста долларов, а сто. И играл не три часа, а час». Наступило краткое молчание.
С моей точки зрения обман этот был начисто лишен всякого смысла. Я пыталась постичь мотивы вранья. Наверное, он хотел показаться в моих глазах богаче и расточительнее, чем был на самом деле, поэтому прибавил к сумме проигрыша пару сотен. Но вот предположений, зачем соврал про длительность игры, не было ни одного. Пришлось поинтересоваться версией самого Рона. Ответ последовал совсем уж дикий: «Это потому, что я переспал с женщиной». Ничего не понимаю, бр-р-р. На всех, конечно, по-разному действует сексуальная близость. Но такого я еще не слышала.
«Я играл примерно час, продул сто баксов. Рядом сидела девчонка из Оклахомы. Она мне предложила пойти поужинать на рыбном шведском столе. Я уже знал, что мы будем вместе. Вернулся я домой в пять утра почти. Ты не слышала, когда я приехал. Но если бы даже слышала, то пять и четыре - это почти одно и то же. Не то, что час и четыре. Если бы я сказал, что играл так долго, а проиграл всего сто долларов, ты бы не поверила. Сто долларов проигрываются за час примерно, и я должен был бы вернуться гораздо раньше. Поэтому пришлось соврать насчет денег - это менее заметно , чем насчет времени».
К этому времени пустыня вокруг кончилась. Оставшиеся четыре часа дороги по зеленым каньонам до Сан Диего мы молчали.


версия для печати


© Copyright: Лена Витенберг. Републикация этого материала требует предварительного согласования с автором.
Журнал "Стороны света". При перепечатке материала в любых СМИ требуется ссылка на источник.
  Яндекс цитирования Rambler's Top100